Жизнь Иисуса - Ренан Эрнест Жозеф - Страница 70

70

По римскому обычаю над головой казненного к кресту была прикреплена табличка [701] с надписью на трех языках, на еврейском, греческом и латинском: Царь Иудейский.

В такой редакции надписи заключалось нечто неприятное и обидное для нации. Многочисленные зрители, проходившие здесь, читали ее и оскорблялись ею. Священники заметили Пилату, что следовало принять другую редакцию надписи, которая поясняла бы только, что Иисус называл себя царем Иудейским. Но Пилат, уже достаточно раздосадованный этим делом, отказался изменять что-либо в том, что было написано [702].

Ученики Иисуса разбежались [703]. По одному преданию, однако, Иоанн будто бы все время стоял у креста (Ин.19:25 и сл.). Можно с уверенностью утверждать, что верные друзья из Галилеи, последовавшие за Иисусом в Иерусалим и продолжавшие здесь служить ему, не покидали его. Мария Клеопа, Мария из Магдалы, Иоанна из Кузы, Саломея и еще другие стояли в некотором расстоянии [704] и не спускали с него глаз (Мф.27:55-56; Мк.15:40-41; Лк.23:49,55; 24:10; Ин.19:25; ср. Лк.23:27-31). Если верить четвертому Евангелию [705], то у подножия креста находилась также и Мария, мать Иисуса, и Иисус, увидав вместе свою мать и любимого из учеников, сказал последнему: «Вот мать твоя», а той: «Вот сын твой» [706]. Но было бы непонятно, каким образом евангелисты-синоптики, перечисляя других жен, пропустили ту, присутствие которой имело бы столь поразительное значение. Быть может также, при крайне возвышенном характере Иисуса такие личные трогательные чувства маловероятны в тот момент, когда, весь поглощенный уже своим делом, он существовал только лишь для человечества.

За исключением этой небольшой группы женщин, которая издали утешала его своими взорами, перед его глазами не было ничего, кроме зрелища человеческой низости и тупости. Проходящие надругались над ним. Он слышал вокруг себя глупые насмешки, и последние стоны, вырванные у него муками, истолковывались в виде отвратительной игры слов: «Вот тот, – говорили зрители, – кто называл себя Сыном Божиим! Пусть теперь Отец избавит Его, если Он угоден Ему!» «Других спасал, – бормотали еще другие, – а Себя Самого не может спасти. Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него!» «Разрушающий храм, – говорили третьи, – ив три дня Созидающий! спаси Себя Самого! Посмотрим!» (Мф.27:40; и сл.; Мк.15:29 и сл.). Некоторым из присутствующих, имевшим смутное понятие об его апокалипсических идеях, представлялось, что он зовет Илию, и они говорили: «Посмотрим, придет ли Илия спасти Его». По-видимому, и разбойники, распятые по сторонам его, также злословили его [707].

Небо было сумрачно (Мф.27:45; Мк.15:33; Лк.23:44); земля, как и вообще в окрестностях Иерусалима, суха и угрюма. По некоторым рассказам, был один момент, когда Иисус упал духом; облако скрыло от него лик его Отца; он почувствовал смертельную тоску отчаяния, в тысячу раз более жгучую, нежели всякие муки. Перед ним не было ничего, кроме человеческой неблагодарности; быть может, им овладело раскаяние в том, что он принял страдания ради столь низкой расы, и он воскликнул: «Боже мой, Боже мой, почто ты меня оставил?» Но божественный инстинкт его снова взял верх. По мере того, как жизнь угасала в его теле, душа его прояснялась и мало-помалу возвращалась к своему небесному началу. Он снова отдался своему призванию; он видел в своей смерти спасение мира; из глаз его исчезло гнусное зрелище, развертывавшееся у его ног, и, тесно слившись с своим Отцом, он вступил еще на кресте в ту божественную жизнь, которая была ему суждена в сердцах человечества на вечные времена.

Жестокая особенность крестной казни заключалась в том, что в этом ужасном состоянии можно было жить в страшных муках три-четыре дня [708]. Кровотечение из ран в руках скоро прекращалось и вообще не могло быть смертельным. Истинной причиной смерти являлось противоестественное положение тела, которое вызывало страшное расстройство кровообращения, ужасные головные боли, боль в сердце и, наконец, оцепенение членов. Распятые на кресте, если они обладали крепким телосложением, могли даже спать и умирали только от голода [709]. Основной мыслью этой жестокой казни было не непосредственное умерщвление осужденного с помощью определенных повреждений его тела, а выставление раба с пригвожденными руками, из которых он не сумел сделать хорошего употребления, к позорному столбу, где его и предоставляли гниению. Нежная организация Иисуса избавила его от подобной медленной агонии. Жгучая жажда, составляющая одно из мучительнейших ощущений у распятого [710], как и при всякого рода казнях, сопряженных с обильным кровотечением, пожирала его. Он попросил пить. Тут поблизости стоял сосуд, наполненный обычным питьем римских воинов, состоящим из смеси уксуса с водой и называемым posca.

Воины обязаны были брать эту posca во всякие экспедиции [711], к которым причислялись и казни. Один воин обмакнул в эту смесь губку [712], укрепил ее на конце трости и поднес к губам Иисуса; он пососал ее (Мф.27:48; Мк.15:36; Лк.23:36; Ин.19:28-30). На Востоке существовало предубеждение, будто бы если давать пить распятым или посаженным на кол, то они умирают скорее [713]; многие считали, что Иисус испустил дух тотчас после того, как выпил уксуса [714]. Гораздо вероятнее, что апоплексия или внезапный разрыв сосуда в области сердца послужила у него причиной скоропостижной смерти после трех часов мучений. За несколько мгновений перед тем, как испустить дух, голос его был еще твердым (Мф.27:46; Мк.15:34). Вдруг он испустил ужасный крик (Мф.27:50; Мк.15:37; Лк.23:46; Ин.19:30), в котором присутствующие услыхали слова: «Отче, в руки твои предаю дух Мой!»; другие же, более занятые мыслью об осуществлении пророчеств, передали этот вопль в виде одного слова: «Свершилось!» Голова его склонилась на грудь, и он умер.

Покойся отныне в своей славе, благородный наставник! Дело твое закончено; положена основа твоей божественности. Не опасайся, чтобы под влиянием каких-либо ошибок погибло то, что создано твоими усилиями. Отныне, независимо от каких бы то ни было превратностей судьбы, ты будешь с высоты твоей божественности присутствовать при всех неисчислимых последствиях твоих деяний. Ценой нескольких часов страданий, почти даже не коснувшихся твоей великой души, ты купил самое совершенное бессмертие. На тысячи лет ты будешь служить миру откровением! Ты будешь служить знаменем наших противоречий, символом, вокруг которого произойдут самые горячие битвы. После своей смерти ты будешь в тысячу раз более живым, в тысячу раз более любимым, нежели в течение твоего земного странствия, ты сделаешься до такой степени краеугольным камнем человечества, что вырвать у мира твое имя станет невозможным без потрясения его до самых глубоких оснований. Между тобой и Богом не будет никакого различия.

Вполне победив смерть, вступай же во владение тем Царством, в которое за тобой последуют намеченным тобой царственным путем целые века твоих поклонников!

вернуться

701

Ее, вероятно, несли перед Иисусом во время шествия. См. Светоний, Caligula, 32; послание Виенской и Лионской церквей у Евсевия, Hist. eccl., V, 1, 19.

вернуться

702

Мф.27:37; Мк.15:26; Лк.23:38; Ин.19:19-22. Может быть, со стороны законной власти это была лишь щепетильность. Апулей, Florida, I, 9.

вернуться

703

Юстин, Dial. cum Tryph., 106.

вернуться

704

Синоптики согласны в том, что группа верных стояла вдали от креста. Четвертый евангелист говорит, что возде, в желании показать, что Иоанн очень близко подошел к кресту Иисуса.

вернуться

705

Ин.19:25 и сл. Лука, всегда посредствующий между двумя первыми синоптиками и Иоанном, также помещает «друзей» на известном расстоянии (Лк.23:49). Правда, ??????? может относиться к родным. Лука, однако (Лк.2:44), различает ??????? от ?????????. Прибавим, что лучшие рукописи дают ??????? ????, а не ??????? ?????. В Деяниях (Деян.1:14) Мария, мать Иисуса, является в обществе галилейских женщин; в другом месте (Лк.2:35) Лука пророчит, что меч печали пронзит ей душу; тем менее объяснимо, что он не упоминает ее у креста.

вернуться

706

По смерти Иисуса Иоанн, по-видимому, в самом деле приютил мать своего учителя, как бы взял ее к себе (Ин.19:27). Великий почет, которым пользовалась Мария в зарождающейся церкви, несомненно, побудил учеников Иоанна к предположению, что Иисус, любимым учеником которого они считали своего наставника, поручил ему, умирая, что ему было всего дороже. Верно или нет предположение, что Иоанн владел этим драгоценным залогом, но он давал ему род старшинства над другими апостолами и обеспечивал великий авторитет за учением, за которое он ответствовал.

вернуться

707

Мф.27:44; Мк.15:32. Лука, следуя своей склонности к обращению грешников, изменил в этом случае предание.

вернуться

708

Петроний, Sat., XCXI и след.; Ориген, In Matth. Comment., series, 140; арабский текст, изданный Козегартеном, Арабск. хрест., стр. 63 и след; Revue germ., l. c.

вернуться

709

Евсевий, Hist. eccl., VIII, 8; Revue germ., l. c.

вернуться

710

См. арабский текст у Козегартена, там же, стр. 64; Revue germ., l. c.

вернуться

711

Спартиан, Жизнеоп. Адриана, 10; Vulcatius Gallicanus; Жизнеоп. Овидия Кассия, 5.

вернуться

712

Вероятно, небольшую губку, служившую для закупоривания сосуда с поской.

вернуться

713

См. Nicolaus de Lira, In Matth., XXVII, 34, et in Ioh., XIX, 29 и рассказы о казни убийцы Клебера. См. Revue germ., указ. циц.

вернуться

714

Матфей, Марк и Иоанн, по-видимому, соединяют оба факта.