Девушка с прошлым - Репина Алла - Страница 20

– Безобразие, а? – заглянула женщина в лицо Марине.

– Да, мне тоже все это не очень нравится, – вяло и без особой охоты поддержала она.

– Вы знаете, сколько эти собаки стоят? А вы знаете, что недавно один такой бультерьер прокусил голову ребенку? Об этом все газеты писали. Принесла, значит, родная тетка ребеночка в гости, совсем махонького, положила на диванчик, а гадина эта в один момент набросилась, так что никто и оттащить не успел. Самой хозяйке палец откусила, когда та пыталась хоть что-то сделать.

– И что было потом? – Марине стало нехорошо.

– Что там могло быть? Страшные вещи, даже повторить не могу. Головенку прокусила, мозг ребенку выгрызла. За одну секунду. Никто, никто ничего не смог поделать! Запретить надо этих собак. А они тут их, гляди, милая, только растравливают. Вот кровушки-то почувствуют – кто их потом остановит?

Дурнота накатилась на Марину, но она, не отрываясь, смотрела, как вгрызаются в загривки друг другу эти собаки-крысы… Прошел час, другой, но к ней никто не подходил. Похоже, что никто и не обращал на нее внимания. Как ни пыталась она вычислить того человека, что назначил ей встречу, сделать этого не удавалось. Ни одного обращенного на нее взгляда, ни одного движения в ее сторону.

Марина не видела, что все это время за ней наблюдал еще один, тоже стоящий в стороне от зрителей, человек. Он, кажется, пребывал в таком же недоумении, как и она сама. Это был Алексей.

Вернувшись вчера вечером от Марины, он, как и обещал, отзвонился Андрею Артуровичу: мол, деньги переданы, и девчонке они явно пригодятся живет она скромненько. Голос шефа был оживленным.

– А как там она сама? – спросил шеф чересчур уж заинтересованно, как показалось Алексею. Вот ведь, неймется человеку…

– Андрей Артурович, я думаю, там есть проблемы. Нервная она какая-то, дерганая. Я понимаю: смерть близкого человека и так далее. Но все же что-то она не договаривает.

– Алексей, окажи мне услугу: последи за ней, посмотри, что там к чему.

– В каком смысле последи? – переспросил Алексей. Все-таки слежка за девицами явно не входила в круг его обязанностей. Как и поставка девиц шефу.

Расслышав недовольство в ответе Алексея, Андрей Артурович мягко поправил его:

– Леша, Павел Сергеевич Македонский был моим хорошим, очень хорошим другом. И теперь я, так сказать, чувствую некоторую ответственность. Думаешь, мне легко далось то, что с ним произошло? Да я сто раз себя спрашивал: почему Пашку-то мы не уберегли, не защитили?

– Андрей Артурович, там же, судя по всему, банальная кража была – просто хозяин не ко времени вернулся, вот и все… Что себя корить?

– Правильно, Леша. Но последний-то долг перед ним надо выполнить. Понимаешь, об этой девочке больше некому позаботиться, кроме меня, – совсем уж загадками стал говорить шеф.

– Как скажете. Но что я должен делать: прикрытие организовать или просто походить?

– Думай сам, не маленький. Я тебе русским языком говорю: присмотри. Очень прошу. Завтра выходной, ты мне не нужен. Вот и побудь где-то рядом. Просто понаблюдай. Потом мне расскажешь.

– Отчет нужен?

– Вот дурь армейская! На кой мне твой рапорт? Ладно, Леша, не телефонный это разговор.

Отчасти заинтересованный такой необычной настойчивостью шефа, Алексей с утра пораньше лично двинулся на Васильевский. Группу наружки пока, видимо, дергать не стоило – у ребят и так забот хватало, чтобы с ходу переключаться на всякую блажь шефа. Вот и решил он на первый раз поотдуваться сам. С Мариной едва не столкнулся нос к носу у станции метро – еле успел отвернуться. Ее прогулка на эту собачью площадку озадачила Алексея. Марина, судя по всему, не была ни завсегдатаем (слишком долго плутала в поисках площадки), ни любительницей собачьих боев. Что она здесь делала? Она озиралась по сторонам, как будто кого-то поджидая. Оригинальное, надо сказать, место встречи – уж очень острые ощущения! Но, простояв неподвижно почти три часа, она так ни с кем и не заговорила. Назойливая бабуля в беретке была не в счет.

Лицо Марины было столь тоскливым и горестным, что только идиот не понял бы, что с нею нечто происходит. Или вокруг нее. Девчонка явно оказалась в какой-то беде. А если эта девчонка еще каким-то боком прошла по касательной к его шефу, то ему, Алексею, и карты в руки: выяснить, что здесь кроется. Убит ее любовник – этот любовник был большим другом его шефа – никто не может исключать того, что первое убийство не стало и последним, что странности этой истории не заденут и Андрея Артуровича. Как ни крути, а девчонкой заняться надо. Слава богу, она и сама облегчила теперь эту задачу: если он по ее просьбе возьмется за выяснение обстоятельств убийства Македонского, ему придется прощупать все ее связи, значит, она же сама и поможет Алексею раскрутить все эти запутанные странности. “Такая вот будет двойная игра – очень удобная штука”, – прикидывал Алексей. И кто знает, на что он еще выйдет в этой своей проверке.

В понедельник он под предлогом “уточнения деталей” по делу Македонского заглянул к Марине вечером, предусмотрительно захватив с собою тортик. На чай он не согласился – попросил кофе, да не какой-нибудь, а сваренный в джезве, на медленном томительном огне. Пока Марина управлялась на кухне, Алексей сноровисто снял со стены одну из гравюр, вскрыл канцелярским резаком обои, сделал неглубокую бороздку в старой сыплющейся штукатурке и плотно уложил в нее небольшую капсулу – “жучок” для прослушки. На все это ему не потребовалось и минуты. Так же быстро он подклеил обои вынутым из кармана пиджака клеем из миниатюрного тюбика, повесил на место рамку и уселся на диван в ожидании кофе.

Кофе прибыл через две минуты. “Неплохо”, – подумал про себя Алексей, накануне изрезавший не один кусок обоев за секретером в своей квартире. А уж сколько раз пришлось ему вчера стоять у плиты, держа в одной руке джезву с кофе, а в другой секундомер, отлично знал его истерзанный изжогой желудок, которому и пришлось принять в себя супердозу этой изощренной отравы по-восточному.

Второго “клопа” Алексей поставил в коридоре этой коммунальной квартиры – под пыльным календарем над телефоном, – когда отлучился позвонить. Короче, все приготовления к наблюдению за Мариной прошли успешно, и Алексей остался доволен. Сказал бы ему кто, какой улов принесут эти закинутые им крючки уже через несколько дней сам бы ни за что не поверил.

Ноги еле удерживались на обледенелом выступе цоколя. Слава богу, что у нее первый этаж – хорош бы был Алексей, сорвись он хоть со второго. Старый фонд – это не приземистые новостройки. Слетишь со стены – никакая военно-полевая хирургия не спасет.

Рвануться к окну его заставила последняя реплика, как назло, не слишком членораздельная. Так чисто записывали ребята все разговоры в этой квартире целый день, но ничего, кроме дремучей бытовухи, в их сети не попадалось. Утром – переругивания вокруг занятой ванной, днем – чьи-то ахи и охи, выносившиеся аж в коридор, вечером – сообщения о закипевших чайниках, звонки в дверь, главный объект включает телевизор, объект идет к телефону…

Алексей пришел к ребятам в “пикап” удачно. После 23.00 началось самое интересное и самое странное. Звонок в коридоре – объект выходит из комнаты, его зовет мужской голос, понятно, сосед, – затем какое-то замешательство в коридоре, слушаем комнату – объект и гость вместе. “Как обращаться – знаешь. Дело сделаешь – бросай на месте. Смотри сюда, запоминай: улица.., вольво".., номера…"

Алексей вылетел из машины и метнулся к окну, благо оно было на первом этаже, чтобы увидеть гостя. Еле удерживаясь у стены на обледенелом цоколе высокого первого этажа, он дотянулся до решетки окна, вцепился в нее рукой, чтобы подтянуться, и тут из кармана его куртки предательски выпал мобильник. Слабый стук, очень слабый, однако в комнате его услышали. Алексей вжался в стену. Открыли форточку, выглянули, снова закрыли… Алексей обхватил прутья решетки, вновь пытаясь подтянуться. Ничего – перед глазами была лишь плотная зеленая ткань, сквозь которую можно было разглядеть только силуэты. Один –Маринин, другой – мужской. Комплекцией человек был, как Марина, – средний мужчина, не худой и не толстый. Говорившие стояли друг напротив друга. Потом осталась только одна тень. Алексей спрыгнул, перебежал к парадной, вжался в нишу под лестницей в надежде заприметить этого человека. Минула не одна минута – дверь квартиры первого этажа хлопнула. Вниз, по короткому пролету, никто так и не спустился. Зашаркали ноги – кто-то поднимался наверх. Алексей мягко и бесшумно вылетел на лестницу, глянул в пролет – услышал лишь хлопнувшую на верхних этажах дверь. Гость исчез в какой-то из квартир.