Главный конструктор В.Н. Венедиктов. Жизнь, отданная танкам - Баранов И. Н. - Страница 35

В другой раз Валерий Николаевич вдруг потребовал от референта В.А. Ямова срочно отозвать меня из отпуска. Ему доложили, что я с семьей нахожусь в Сочи без путевки и адрес моего проживания никому не известен.

Последовала команда найти меня через КГБ (!) Ему объяснили, что в Большом Сочи, протяженностью 75 километров в это время отдыхают миллионы людей «дикарями». «Тогда командируйте в Сочи людей для поиска Вавилонского», — последовала команда. Только через сутки он оставил мысль о моем розыске. Говорят, что желающих «искать меня» в Сочи было очень много.

Случалось и так, что мне приходилось срочно добираться на перекладных к месту перемещения колонны танков по секретному маршруту, сразу после выписки из больницы с неокрепшими операционными швами.

Что тут скажешь хорошего о своем руководителе?

Мы были дисциплинированы и в высшей степени мобилизованы к несению «своего креста».

Валерий Николаевич всегда тяжело переживал аварии, связанные с гибелью танкистов. Да, были на первых порах случаи пожаров танков, взрывы, отравления экипажей вредными газами, вызванных недостаточной отработкой конструкции узлов и систем. Процесс анализа причин аварий начинался практически сразу же после получения известия из любых источников о том, что где-то погибли люди. Здесь он не жалел самых сильных слов. Например, начальнику отдела, отвечающему за проблемы обитаемости, Венедиктов при такой разборке по случаю гибели экипажа в результате отравления газами сказал: «У Вас руки по локоть в крови!».

Можно представить себе состояние этого начальника после таких слов и мобилизационную готовность исправить недостатки конструкции системы.

За случаями чрезвычайных происшествий следовала цепь следующих событий:

— «штурм мозгов»;

— срочное изготовление в опытном производстве нескольких вариантов конструкций;

— испытания по самой жесткой программе новых конструкций;

— стремительное внедрение в серийное производство выбранных вариантов конструкций;

— доработка конструкций в войсках по специальному решению.

В.Н. Венедиктову присвоено воинское звание генерал-лейтенанта. 1985 г.

Его выступления на совещаниях всегда отличались наступательным духом, он ставил вопросы как хозяин большого дела, которого все интересует и заботит. Такая напористость Валерия Николаевича, умение мыслить масштабно, способность нацелить коллектив на главные вопросы, вызывали большое уважение и никого не оставляли равнодушным.

Работа в КБ была отстроена так, что равнодушным людям в КБ делать было нечего. Сегодня невозможно представить, чтобы специалисты КБ после праздничной демонстрации добровольно, без принуждения, без материального вознаграждения и обещанных отгулов пришли на предприятие и занялись своей работой. Но так было при Венедиктове!

Я знаю, как болезненно воспринимают конструкторы критику военпредов в свой адрес, требующих устранения выявленных недостатков в текстовых документах, конструкциях деталей, узлов, систем. Нередко в защиту своих подопечных вовлекаются главные конструкторы. Так происходило в КБ А.А. Морозова и Н.С. Попова (главные конструкторы этих КБ не имели специального военного образования).

Будучи человеком военным, Венедиктов правильно отстроил взаимоотношения с военными представительствами, базирующимися на танковом производстве «Уралвагонзавода» и при КБ.

Не помню ни одного случая противостояния КБ и военных представительств во время рассмотрения замечаний, поступавших из войск и цехов завода к выявленным конструктивным недостаткам танков.

Начальник отдела 38 НИИИ БТТ, кандидат технических наук, полковник А.И. Лукьянов также подчеркивал, что из всех конструкторских коллективов наиболее восприимчивыми к замечаниям испытателей кубинского танкового полигона были тагильчане: «Тагильчане… прислушивались буквально к каждому нашему слову и тут же рисовали на чертеже решение. Доработки проходили быстро и давали хороший результат» [3].

Отмечу важность назначения на пост главного конструктора предприятий ВПК высокограмотных выпускников военных ВУЗов. В отличие от специалистов — выпускников гражданских вузов первые хорошо знают и представляют себе условия на поле боя, в которых должен участвовать создаваемый ими образец военной техники, и потому могут существенно и обосновано влиять на формирование разрабатываемых заказчиком тактико-технических требований и правильно относиться к замечаниям и критике создаваемых конструкций изделий. Полезно для дела «носить погоны» нескольким заместителям главного конструктора и начальникам ведущих отделов КБ. Валерий Николаевич следовал этому правилу.

В 1971 году он добился направления в КБ второй очереди лучших выпускников бронетанковой академии в количестве 13 человек. Не умаляя качества технической подготовки выпускников ведущих гражданских технических вузов, к коим отношу и себя, я объективно отмечаю явное превосходство военных инженеров в знании общего устройства танков, особенностей работы каждого члена экипажа, типовых ошибок, допускаемых ими при эксплуатации танка, насущных проблем, требующих решения за «конструкторской доской».

Гражданские и военные конструкторы совершенно по разному воспринимают замечания военных представителей.

Первые — чаще всего раздраженно и даже агрессивно, вторые — с пониманием. Подтверждением сказанному служит рассказ знаменитого летчика-космонавта Георгия Михайловича Гречко по возвращении из своего последнего космического полета, который я успел записать: возглавляемый им экипаж привез 250 замечаний. Началась работа конструкторского бюро над устранением замечаний. Стали уговаривать Гречко снять некоторые замечания. Отвечал Георгий Михайлович так: «Уменя были три брата. Однажды пошли на речку нырять. Первый нырнул — ударился головой о корягу, но ничего никому не сказал. Второй нырнул, тоже ударился и также никому об этом не сказал. А третий распорол себе живот. Мне уже, казалось бы, все равно. Я вернулся на землю. Но я думаю о тех, кто полетит за нами».

Валерий Николаевич был непредсказуем в своих поступках. Мог сурово наказывать, но и показательно проявлять заботу о людях. Последнее удивляло и радовало людей, и они платили ему добром за добро.

Вспоминаю, как запыленные после многих недель работы на танкодромах, в песках, уставшие специалисты УКБТМ прилетали в Кольцово после очередного этапа испытаний. Их ждал автобус, который доставлял всех из Свердловска в Нижний Тагил и каждого развозил по домам.

Уходя с работы поздно, Валерий Николаевич всегда приглашал в машину задержавшихся конструкторов и дежурных.

Главный конструктор не забывал отмечать людей, преданных делу предприятия. Когда у моего сына образовалась семья и родилась дочка, Валерий Николаевич, узнав об этом через партком и профком, добился получения из фонда директора завода отдельной изолированной квартиры в новом доме для отселения семьи сына. По существующим нормативам наша огромная трехкомнатная квартира дохрущевских времен позволяла нам жить вместе впятером, и я не обращался в профсоюз с просьбой о расширении жилплощади.

В памяти оставили яркий след два эпизода, когда до предела занятый делами, Валерий Николаевич навестил меня в больничной палате в сопровождении своего референта В.А. Ямова и главного врача, расцеловал троекратно, поинтересовался у главного врача, как идет мое лечение, в чем я нуждаюсь.

Приезд в Челябинск делегации «Уралвагонзавода» и УКБТМ для поздравления Валерия Николаевича с 70-летием

А в другом случае он не только захватил меня с собой из командировки, но доставил поздно ночью ко мне домой и, явно довольный своим поступком, «передал» меня в руки жены.