Огни большого города - Гарр Натали - Страница 49

– Устала? – шепчет он.

Я открываю глаза, он неотрывно глядит на меня.

– Немного, – шепчу я несмело.

– Пойдем спать, уже поздно, – говорит он, глядя на мои губы, потом целует меня в лоб и отстраняется. – Твоя комната наверху, я провожу.

Отлично. Меня только что прокатили по полной программе. Я незаметно закатываю глаза.

Кто вообще целует девушку в лоб? Отец? Дедушка? Пф-ф-ф!

Когда мы покидаем музыкальную комнату, Роберт грациозно поднимается по узкой лестнице с деревянными перилами, а я плетусь за ним, убито шаркая подошвой своих жутко неудобных лодочек.

– А что, если Майкл расскажет тете… – спрашиваю я, решив, что такой вариант возможен.

– О нас с тобой? – нарочно переспрашивает Роберт, прикидываясь дурачком.

Мычу что-то вроде «ага».

– Во-первых, это только его догадки, а во-вторых, он ничего не скажет. Я знаю о нем достаточно из того, о чем ему не хочется распространяться.

Качаю головой, думая про себя, что это не семья, а сплошные скелеты в шкафу.

– Проходи. – Он щелкает выключателем и пропускает меня в спальню. Надо ли говорить, что здесь тоже практически все из стекла. За исключением стен, отделяющих комнаты друг от друга и от коридора. А вот для чужаков из округи – все на виду. Праздник для вуайеристов! Забирайся на дерево с армейским биноклем и наблюдай за чужой камасутрой. Хотя в моем случае смотреть особо не на что. Одиночка, изнывающая от скуки.

Шкаф со стеклянной дверцей особенно «радует».

Будет где синяки под глазами рассматривать и проклинать матушку-природу за неудачно созданную Кэтрин Бэйли.

– Я купил этот дом у своего партнера, – говорит застывший на пороге Роберт, – он жил здесь с семьей, но потом они переехали в Марокко. Интерьер выполнен по их вкусу, я ничего не менял.

– Очень красиво… – бормочу я, обходя огромную двуспальную кровать. Ох, вот бы уснуть в ней с ним…

– Здесь две ванные, – Роберт прерывает мои грязные мысли, – одна рядом со мной, вторая правее от тебя, напротив лестницы.

– Хорошо, разберусь. – Может показаться, что я выпроваживаю его, но я просто устала и хочу побыть одна.

– Если проголодаешься или еще что… не стесняйся. Кухня внизу, обращайся в любое время. – Он отступает в коридор. Слава богу, что эти двери тоже из дерева. Дизайнер позаботился о том, чтобы домочадцы не подглядывали друг за другом.

– И если что, ты приготовишь мне поесть? – поддразниваю его я. Роберт опускает глаза и смеется.

– Повар из меня хреновый, – застенчиво произносит он, – предпочитаю заказывать еду на дом.

– Всегда?

– В Нью-Йорке у меня домработница. Она готовит и заправляет бытом.

Кто бы сомневался.

– Ладно, до завтра, – с улыбкой прощается он.

– Спокойной ночи, – вторю ему я.

Роберт прикрывает дверь и уходит.

Стою посередине спальни в позе «руки в боки». Что ж, я потерпела полное фиаско, но впереди еще целых два дня и, если повезет, две ночи, не считая этой. Мой чемодан скромненько лежит в углу, нужно его разобрать.

Надеюсь, мистер Босс не забыл взять мое прекрасное кружевное белье, это в его же интересах.

Глава 15. Калифорнийские страсти

– Алло…

– Где ты?! – кричит трубка голосом Фабио Монте.

Это еще что такое? Хмурюсь и проверяю, который час.

– Три часа ночи… – бурчу я недовольно.

За окном глубокая ночь, я в огромной стеклянной спальне неподалеку от комнаты мужчины моей мечты.

– Вообще-то шесть утра, – говорит Фаби, и я ловлю себя на мысли, что между Нью-Йорком и Эл-Эй есть разница во времени. Черт!

– Куда он тебя потащил? – Вот дерьмо, он в курсе! Надеюсь, больше никто.

Делаю глубокий вдох, прикидывая, в какой поочередности соврать.

– Скажи лучше, почему ты звонишь мне в шесть утра и задаешь эти вопросы? – осторожно выкручиваюсь я.

– У меня была мучительная съемка. Так это правда, что ты спишь с Эддингтоном?

Более прямолинейным быть невозможно.

– Если я скажу «нет», ты поверишь?

– Нет, и к тому же обижусь за такое неуважение к собственной персоне.

– Неуважение? – Боже, о чем он вообще? В Нью-Йорке я соображала куда быстрее.

– Куколка, прекрати врать! Я видел все своими глазами.

Все?

– И где же я была, когда ты все видел?

– Стояла и рикошетила молнии, исходящие от этого породистого ублюдка.

Надеюсь, кроме Монте, этих молний никто больше не заметил, иначе мне крышка.

Или нам.

– Можно я повешу трубку и мы представим, что этого разговора никогда не было?

– Куколка, что ты вытворяешь?! – Он не слушает меня. – Когда ты вообще успела? И почему я узнаю об этом случайно? – Огонь, огонь, огонь! В меня летят невидимые пули, но, к счастью, я в бронежилете из сотовой связи, и Монте не заставит меня покраснеть.

– Я ничего не вытворяю, и вообще… – набираюсь последней наглости, – я не обязана все тебе рассказывать. Я же не лезу в твои дела.

Он замолкает, шурша какими-то пакетами. Неужели обиделся? Меня охватывает паника. Я вовсе не хочу лишаться его дружбы.

– Где ты? – повторяет Фаби. Судя по шуму на заднем фоне, он выходит из машины.

– Дома. – Я протираю глаза.

Черт побери, такой сон испортил…

– У тебя три часа ночи вместо положенных шести утра, и ты не можешь быть дома. По крайней мере, в Нью-Йорке.

Вот пристал!

– Фаби…

– Хорошо, – не дав мне договорить, сдается он, – когда вдоволь натрахаешься и вернешься в Нью-Йорк – позвони мне.

Что он себе позволяет?!

– Тебе не кажется, что ты далеко зашел в своих выражениях? – Я сажусь на кровати и, зажав айфон плечом, завязываю волосы в пучок. – Ладно «породистый ублюдок», но «натрахаешься»… я ведь и обидеться могу. – Для убедительности перехожу на насупленный тон.

Фабио хмыкает.

– Раз тебя обижают мои нелестные прозвища в его адрес, значит, это действительно любовь.

Я все-таки краснею.

– Прекрати…

– Ладно, не дуйся. Ты же знаешь, что я за тебя в любом случае.

Я фыркаю.

– В «очень» любом?

– Что ты имеешь в виду? – Он резко втягивает воздух. – О боги, только не говори, что беременна!

– Что?! Нет! – громко вскрикиваю я и опасливо перехожу на полушепот. – Ты с ума сошел? Что за безумные фантазии?!

– Фантазии? – Он хмыкает. – Это не я связался со своим сводным кузеном-миллионером на одиннадцать лет старше!

Я закатываю глаза, затем встаю с постели и подхожу к окну. Скоро рассвет… Прямо подо мной открытый бассейн на втором этаже. Я бы хотела искупаться в нем сегодня… желательно без одежды и не одна.

Фабио продолжает сыпать упреками, пропускаю все мимо ушей. Ему ли меня осуждать? Он вообще нетрадиционной ориентации, но в отличие от него у меня язык не поворачивается попрекнуть его в этом.

– Ты слушаешь меня?

Отхожу от окна и возвращаюсь в кровать.

– Слушаю… – безрадостно выдаю я.

– Хорошо. Я все сказал, надеюсь, ты не наделаешь еще больших глупостей.

Усмехаюсь. Куда уж больше?

– Все, я должен выспаться, сегодня в семь у меня съемки.

Накрываюсь одеялом и ложусь на подушку.

– В качестве кого ты там выступаешь? – участливо интересуюсь я, широко зевнув.

– В качестве гения красоты, стиля и гуру мейкапа. – Какое хвастовство.

– Желаю удачи, Фаб.

Монте довольно мычит.

– Спасибо, моя дорогая. Будь на связи!

– Ладно… – Я вспоминаю о чем-то очень важном. – И, Фаб… у меня просьба.

– Какая?

– Не говори ничего Риз, хорошо?

– Я и не собирался. Хоть я и не одобряю всего этого…

– Я понимаю. Я позвоню, как вернусь в Сохо.

– И так было ясно, что ты не там… – сварливо бормочет стилист. Чувствую укор совести за свое неуклюжее вранье.

– Пока, Фаби.

– Нескучного пробуждения, куколка.

Вешаю трубку, мельком взглянув на дисплей. 3:25. Получасовой взрыв мозга от мистера «пирсинг-в-языке» окончен. Как он сказал? Нескучного пробуждения? Если бы он только знал, что я лежу одна в громадной постели…