Сатир и Муза - Афантов Андрей - Страница 34

– Для тебя? Научусь! – соврала Ольга.

Всё же она засомневалась. Мог возникнуть конфликт интересов. Алексей собирался нарушить все мыслимые лимиты, а Ольга Викторовна, как автор проекта по риск-менеджменту, должна была как раз контролировать эти риски. Но наслаждаться отношениями с Алёшей ей нравилось больше, чем мучиться служебными проблемами. «Авось никто ничего не заметит», – легкомысленно решила Карпова. Где-то задним умом Ольга поняла, что теперь её карьерные успехи стали зависеть от успеха или неуспеха Алексея. Но, видимо, от этой игры теперь зависела судьба всего банка.Ольга пошла следом за Алёшей в прихожую, где комом валялась его одежда, как вдруг тот остановился, как вкопанный, словно что-то вспомнил. Налетев на него, она поймала Лёшин, остановившийся между полами распахнувшегося халатика. Трусики уже не справлялись, и их общие выделения, ставшие вязкими, лениво сочились по бёдрам. Ольга тоже заинтриговалась, что же будет дальше? Алексей тяжело рухнул на колени так, что где-то звякнула посуда, дотронулся губами до полоски животика между приоткрывшимися полами халата, поцеловал пупок. Халатик распахнулся сильнее. Алёша поймал правый сосок своими губами. Месячные закончились, и это прикосновение уже не было болезненным. Оле захотелось более энергичной ласки, но Алёша принялся посасывать второй сосок, тоже соскучившийся. Он поднял вверх глаза и встретился с мутным осоловевшим взглядом Оли. «Если он меня сейчас не трахнет, я его брошу», – решила она, покачнувшись назад. Алексей почувствовал, как Олечка пахнет им, и мягко толкнул её в полутёмную комнату, стаскивая с неё трусики. За трусиками к коленками потянулась свежая прозрачная нить желания. Ощутив, что он перемазывается тоже, Алексей достиг кровати, Оля плюхнулась на неё спиной и оказалась в той же позе, в которой он разбудил её. Раздвинула поднятые к потолку ноги… Алёша уже стоял на коленях перед ней, опустив глаза вниз, и любовался тем видом, который открывался только ему. Алексею показалось достаточным, что «лучик» торчит пока вперёд, а не вверх, и, смакуя каждое мгновение, он медленно расправил головкой Олины губки, добиваясь, чтобы они обхватили «лучик» правильным колечком. Итог предыдущего «динь-диня» ещё не вытек полностью, добавляя влажности к сочному Олиному возбуждению. «Лучик» проник до конца и задвигался плавно, возбуждаясь до правильной твёрдости уже внутри. Оля, зажмурившись, лежала на спине и наслаждалась. Алексей уже не мог смотреть на танец «лучика» с «пусечкой» и стал любоваться изумительным контуром Олиного лица. Тем, как менялись любимые черты по мере приближения оргазма. Оргазм оказался эгоистичным, без Алексея, но почему-то сейчас Олечке не хотелось любимому подыгрывать. Алексей понял, что вся инициатива передана ему, но… Он извлёк мокрый «лучик» из «пусечки» и нажал головкой на Олин анус. И попочка, ойкнув, впустила головку. На большее проникновение естественной смазки не хватило, но Алексею оно и не требовалось. Девушке неожиданно понравилась роль, которую сейчас она играла. Ольге хотелось, чтобы ЕЁ мужчина эгоистично удовлетворился ЕЁ телом, не заботясь уже ни о каких эротических играх. «Лучику» хватило нескольких трепетных движений на глубину головки, чтобы неподвижная Оля ощутила, как тот сладко лопнул в попке. Новую порцию его удовольствия она приняла в себя с признательностью.

2008 год, 20 октября, понедельник, утро.

Соринка на полу. Олин волос. Нежный и тонкий. Мелочи казались значительными, словно хотели что-то сказать.

Боль вроде стала слабее.

Незнакомый звонок. Всё-таки надо двигаться. Хотя бы на правом боку. По миллиметру. Отдыхая. С остановками. Ещё. Алексей двигался. «Да я же здоровый мужик!» Ещё пятнадцать сантиметров. Ещё. Отдышаться. «Что ж ты, сердце, так подводишь? – спросил он. – Так ведь и сдохнуть недолго». Алексей остановился отдохнуть.

Снова позвонила Олечка. «Ничего, отдохну и доползу. Сколько же я так лежу уже? Так и батарейка скоро сдохнет. Вперёд!» В голове звон.Цитата из Стивена Кинга: «А потом будет жизнь… Не твоя, стрелок…»

2003 год, 10 октября, пятница, утро.

Мобильник пропищал эсэмэской рано утром, когда Алексей завтракал. Он ожидал увидеть «приветик» от Ольги, но отправителем обозначился отец.

–  Звонил Михайлов, просил передашь тебе сообщение: «На днях. Решение принято», сказал – ты поймешь, что к чему.

– Спасибо.

Удовлетворять возможное папино любопытство Алексею не хотелось, да тот и не настаивал, решив, что сыночек не в духе.

Он щёлкнул пультом в надежде поймать прогноз погоды, но тоненькая девушка с НТВ бодрым голосом отличницы уже рекламировала простатит.

«Вперёд! На работу славную, на дела хорошие! Нееет! Сегодня я не позволю себя запереть на Носовихинском шоссе». Алексей понимал, что проектировавшие микрорайон советские инженеры сознательно оставили будущим жителям единственный въезд в город, общий на Новокосино и Реутов, не предполагая иного способа добраться в Москву кроме как автобусом. И тогда же придумали глупую мечту про метро рядом… в 2050 году. «Дураков нет!»

Алёша секунду полюбовался девушкой в ажурных чулочках, которая чистила лобовое стекло своей машинки. Свернул на Суздальскую, пристроился в хвост очереди желающих проехать под «кирпич». Тут была такая карликовая дорожка в одну сторону: съезд с шоссе в район сразу у круговой развязки. Поток нарушителей уверенно двигался напролом, заставляя ждать встречный поток. Через двойную сплошную налево поворачивать было опасно. Нужно в один рывок пересечь обе полосы, двигающиеся в три ряда в каждую сторону. Внимания могло не хватить, плюс иногда не удавалось разглядеть затаившихся в засаде гаишников. Поэтому Алексей свернул направо, резко ушел в крайний левый ряд под «левую стрелку» поворота на Реутов и, дождавшись её, развернулся прямо на пешеходном переходе, встав перед потоком машин, двигавшихся в Москву. «Первым!

Средняя скорость семнадцать км в час. Отлично для начала движения».

Пост ДПС на Кетчерской и огромная пробка до Новогиреевской эстакады. Замызганный до невозможности белый фургон радовал всех надписью пальцем: «Грязь лечебная, лизнуть сто рублей». Лёша засмеялся: «Не буду стоять!»

Алексей направил машину налево во двор Олиного дома. Вдоль запруженной улицы добрался до светофора перед железнодорожной станцией. Некоторые хитрецы (вроде него), пробравшиеся через дворы, здесь пытались вклиниться в поток. Притормозил у пешеходного перехода, в ожидании, пока люди освободят тротуар по зелёному сигналу, и дальше уже дунул, разгоняясь по пустому тротуару вдоль заспанной пробки. У эстакады обычно дежурят гаишники, но они предпочитают ловить более хлебных нарушителей, носящихся по встречке. А тротуар… не такое уж сильное нарушение. На всякий случай, не дожидаясь, пока возможные гаишники его разглядят, Лёха ушел левее, через стоянку у рынка выбрался к самому въезду на эстакаду. Здесь его пропустил кто-то сердобольный на «Камри», Звонарёв «моргнул» ему в благодарность. Средняя скорость достигла двадцати километров в час. Теперь она должна была упасть, потому что избежать эстакады не получится никак.

Под мостом сразу повернул направо – там сейчас свободно: кроме автобусов мало кто едет от метро в спальные районы. Свернул налево на Перовскую снова в неположенном месте через «сплошную» и, создавая помеху справа всем, кто толпой выезжал на круг, ухнул дальше по Мартеновской до Новогиреевской. «Нет, ты посмотри, всё ещё двадцать км в час средняя. На Зелёный выезжать опасно. Трамвайные пути, пересекающие Третью Владимирскую, такой высоты, что дадут фору любому «лежачему полицейскому», пробку создают всегда».

Нужно было свернуть налево на Братскую – справа ехало нечто, освещая дорогу впереди себя синими фарами. «Какой только тюнинг водители «Жигулей» не придумывают, чтобы заставить себя уважать на дороге! И как только они техосмотр проходят с такими фарами?» Алексей демонстративно с ускорением «подрезал» «Жигули», не уступив дорогу. «Только бы дали пересечь Вторую Владимирскую!» Но там образовался затор перед метро, поэтому уставшие водители пропускали всех желающих прорваться до Первой Владимирской.