Последний проект - Ридпат Майкл - Страница 117

29

Ранним утром я, упаковав кое-какие вещи, вызвал такси.

— Куда едем? — спросил водитель-индиец.

— Аэропорт «Логан».

Машин на дороге было немного, и я весь путь до аэродрома то и дело поглядывал через плечо назад. Вряд ли за мной кто-то следил, но полной уверенности в этом у меня все же не было. Я отчаянно боролся с искушением отправиться прямиком к международному терминалу и взять билет на Лондон. В Англии я был бы в полной безопасности. Убийцы, оставшиеся по другую сторону океана, при всем желании ничего не могли бы мне сделать.

У меня был выбор — бежать и забыть о «Ревер», «Био один» и Лайзе или уйти в подполье и попытаться схватиться с врагом, кем бы тот ни был. Во втором случае мне предстояло шататься вокруг Бостона до тех пор, пока меня не настигнет пуля.

Впрочем, все эти размышления не имели никакого практического смысла. Во-первых, я давно решил для себя, что никуда не убегу из страны, в которой живет Лайза, и, во-вторых, мой паспорт все еще находился у помощника прокурора.

Поэтому я попросил водителя такси высадить меня у терминала отправлений внутренних линий. Проболтавшись с полчаса по зданию аэровокзала и убедившись в отсутствии слежки, я отправился к стойке фирмы «Хертц», где и взял напрокат ничем не примечательный белый «Форд». Я проехал по 128 восьмой дороге до зоны отдыха и свернул на парковку. За мной, очевидно, никто не следовал, поскольку прошло более двух минут до того, как со скоростного шоссе съехала первая машина. Судя по всему, мне пока ничего не грозило.

Оставаясь в машине, я изучил свой список медицинских центров, занимающихся Болезнью Альцгеймера, а затем с помощью сотового телефона договорился о визите в три из них.

Первым в моем списке значился доктор Херман А. Незербрук, — сотрудник одного из крошечных университетов, заполонивших все окрестности Бостона. Его небольшой кабинет находился в здании Исследовательского медицинского центра, носившего имя известного политика штата Массачусетс, ныне покойного.

Доктору было лет шестьдесят, и он показался мне равнодушным, усталым и немного циничным человеком. Такой выражение лиц часто можно увидеть у замшелых преподавателей, а, возможно, и у ученых. Он довольно вежливо меня приветствовал и тут же вручил мне кружку растворимого кофе. Я в свою очередь передал ему свою карточку.

— Не могли бы вы, мистер Айот, напомнить мне, где вы трудитесь? По телефону я это как-то не уловил.

— Я работаю в «Ревер партнерс» — одной из венчурных компаний, инвестирующих средства в фирму «Био один», которая в настоящее время проводит третью фазу клинических испытаний «Невроксила-5». Вы, насколько нам известно, принимаете участие в проверке этого лекарства против Болезни Альцгеймера. Я не ошибся?

— Нет, вы не ошиблись. Мы сравнительно недавно закончили вторую фазу и теперь, естественно, участвуем в третьей. Но боюсь, что я не вправе обсуждать с вами коммерческую сторону нашей работы. На эту тему вам лучше всего побеседовать с самим доктором Эневером.

— Меня сейчас больше заботит безопасность лекарства.

— Да, вы упомянули об этом по телефону. Но мы, как и положено в ходе испытаний, весьма тщательно наблюдаем за всеми пациентами.

— Не сомневаюсь. Не замечали ли вы каких-либо негативных последствий?

Исследуя Болезнь Альцгеймера, я узнал, что о всех негативных последствиях приема лекарства врачи должны сообщать немедленно.

Незербрук некоторое время внимательно на меня смотрел, словно решая, стоит ли отвечать на мой вопрос. Затем он встал, подошел к канцелярскому шкафу и извлек из него папку.

— Сейчас посмотрим. В нашем эксперименте принимали участие тринадцать пациентов. За год, в течение которого проводились испытания мы имели два осложнения. У одного из них случился инфаркт миокарда, а у другого появились признаки диабета. Но поскольку мы имели дело с престарелыми пациентами, этого можно было ожидать. И все они, к счастью, выжили.

— Не наблюдали ли вы инсультов?

— Инсультов? — он заглянул в папку. — Нет. Ни одного.

— Вы не заметили ничего такого, что могло бы вызвать у вас обоснованную тревогу?

— Если бы у меня был повод для тревоги, то я немедленно поставил бы об этом в известность «Био один». Разве не так?

— Ну, конечно, доктор Незербрук. Благодарю вас за то, что вы согласились потратить на меня время.

Ощущая, что в глазах достойного доктора я выглядел несколько глупо, я вышел из здания медицинского центра, сел в машину и поехал в город Спингфилд, расположенный в самом центре Массачусетса. Я надеялся, что задавал правильные вопросы. Однако, если среди участников испытаний случаев инсультов не наблюдалось, то характер вопросов вообще не имел никакого значения.

В Спрингфилде располагалась клиника, специализирующаяся по изучению Болезни Альцгеймера. Принявший меня доктор Фуллер оказался длинноногой блондинкой лет тридцати двух с роскошными ресницами. Я было пожалел доктора Фуллер, бесполезно гибнущую в обществе старцев, но, немного подумав, решил, что, когда мне стукнет восемьдесят, я, скорее всего, буду думать совсем по-иному. Она говорила или, скорее, мурлыкала с нежным южным акцентом. Короче говоря, я лишь с большим трудом смог сосредоточиться на сути слов.

Как бы то ни было, но я понял, что один из её пациентов, участвующих в клинических испытаниях, получил небольшой инсульт примерно через девять месяцев после начала приема препарата. Еще один скончался от бронхиальной пневмонии, что, как сказала доктор Фуллер, со старыми людьми иногда случается.

Итак, один инсульт на двадцать три пациента. Это ничего не доказывало.

Затем я отправился в Хартфорд на встречу с доктором Питом Корнинком. Доктор оказался жизнерадостным человеком с большой бородой и вьющейся над ушами шевелюрой цвета стали.

Один из его шестнадцати пациентов жаловался на боли в печени, а один скончался от инфаркта миокарда.

— А как насчет инсультов? — поинтересовался я, не сомневаясь в том, что если таковые случались, то он мне о них обязательно скажет.

— Ни одного. По крайней мере, среди страдающих синдромом Альцгеймера.