Последний проект - Ридпат Майкл - Страница 74

19

— Вы видели этот предмет раньше? — спросил Махони.

В руках он держал серебристо-серый револьвер. Этого оружия я никогда не видел. Несмотря на это, я оставил вопрос сержанта без ответа.

Всё это происходило в Салеме в канцелярии окружного прокурора. На этот раз Махони официально зачитал мои права, и я в осуществлении этих прав потребовал присутствия Гарднера Филлипса. Махони со своей стороны тоже привел подкрепление в лице помощницы окружного прокурора по имени Памела Лейзер. Дама была прекрасно ухоженной блондинкой лет около сорока. Она держалась сухо и весьма деловито. Свое рукопожатие я сопроводил улыбкой. Однако заместитель прокурора ответить мне тем же сочла невозможным.

Гарднер Филлипс весьма настойчиво потребовал, чтобы я в ходе допроса не раскрывал рта. Адвокат, словно коршун, следил за сержантом, ожидая, когда тот допустит какую-нибудь ошибку или оговорку. Юрист выглядел компетентным специалистом, полностью контролирующим положение. Однако меня смущало то, что во время нашего короткого обмена мнениями перед допросом, он не проявил никакого интереса к попыткам клиента убедить его в своей невиновности. Адвокат хотел лишь знать, какими уликами против меня располагает следствие, и как эти улики были получены.

— Перед вами револьвер «Смит-Вессон» три-пятьдесят семь. «Магнум». Его использовали в убийстве Фрэнка Кука.

Никакого ответа.

— Вам известно, где мы его обнаружили?

Это было мне известно. Но своими знаниями я с ним делиться не стал.

— Револьвер находился в пластиковом пакете, — Махони продемонстрировал мне видавший виды пакет с логотипом фирмы «Бутс». — Вы его узнаете? Насколько я понимаю, пакет появился из английского магазина.

Молчание.

— Мы обнаружили пакет и револьвер в реке рядом с Эспландой. Там, где обычно занимается бегом ваша супруга. Каким образом, по-вашему, оружие могло там оказаться?

Никакого ответа.

— Его бросила в воду ваша жена, не так ли?

Я продолжал молчать, строго следуя указаниям адвоката.

— У нас имеется свидетель, который видел, как ваша супруга бежала по улице, держа в руках пластиковый пакет с каким-то тяжелым предметом внутри. Другой свидетель видел, как она бежала обратно, но уже с пустыми руками.

Эти слова звучали для моего уха совершенно убийственно.

Махони продолжал громоздить друг на друга уличающие меня факты. И его логика выглядела весьма убедительно. Согласно этой логике, я испытывал к Фрэнку неприязнь за то, что тот плохо относился ко мне на службе. Кроме того, у нас возник конфликт из-за денег и из-за того, что он подозревал меня в неверности жене — его дочери. Но и это еще не все. Я остро нуждался в средствах, для того, чтобы моя сестра могла возобновить судебный процесс, и мне было известно, что благодаря успеху «Био один» состояние Фрэнка может увеличиться на несколько миллионов долларов. Одним словом, я отправился в «Домик на болоте», где между нами возникла ссора, в ходе которой я его и застрелил. Орудие убийства я спрятал, но его нашла Лайза. Она поспешила выбросить револьвер в реку, так как полиция могла произвести повторный обыск. Как преданная супруга, она меня защитила, но продолжать совместную жизнь после обнаружения орудия убийства не смогла. Поэтому она и ушла.

Мне страшно хотелось сказать сержанту, что тот полностью заблуждается. Или, по крайней мере, наполовину. Но я вручил свою судьбу Гарднеру Филлипсу и должен был следовать его указаниям. Поэтому я промолчал. Помощница окружного прокурора внимательно следила за ходом допроса. Хотя дама не проронила ни слова, у меня сложилось впечатление, что как Махони, так и адвокат работали, в основном, на неё.

В конце концов допрос закончился, и меня повели по коридору. Меня пока не арестовали и строго формально я был вправе удалиться, однако Гарднер Филлипс пожелал «перекинуться парой слов» с Памелой Лейзер. Проходя мимо предназначенного для ожидающих посетителей места, я неожиданно увидел Лайзу. Рядом с ней на диване сидел средних лет человек в сером костюме.

— Лайза!

Она обернулась. На её лице промелькнуло изумление, но улыбки я не увидел.

Я двинулся к ней.

— Лайза…

Гарднер Филлипс крепко взял меня за локоть и потянул в сторону.

— Но…

— Неужели вы полагаете, что ваша здесь встреча с ней является простой случайностью? — спросил он. — Вы должны избегать всяких разговоров с ней. Особенно здесь. Рядом с вашей женой её адвокат. Я с ним поговорю.

Когда я уходил, она смотрела на меня без всяких эмоций, так, как смотрят на совершенно незнакомых людей. Этот взгляд меня окончательно добил.

Меня поместили в комнату для допросов, в которой из мебели были лишь стол да пара стульев. Гарднер Филлипс тем временем отправился на беседу с помощницей окружного прокурора.

Отсутствовал он довольно долго, и это не могло не пугать. Теоретически я еще мог уйти, однако понимал, что эта свобода окажется очень краткой. Процесс, как говорится, пошел, и арест был уже не за горами. После этого меня ждут тюрьма, суд и безумство прессы. Даже если меня и оправдают, жизнь моя изменится до неузнаваемости. А что будет, если они сочтут меня виновным?

Я был рад, что в случае с револьвером Лайза оказалась на моей стороне. Она была единственным существом, с которым я мог говорить обо всём этом деле — существом, на которое за последние два года я привык полагаться и которому бесконечно доверял. Если бы я был уверен, что она и во всем остальном — на моей стороне, то выносить превратности следствия мне было бы значительно легче. Но дело, увы, обстояло совсем не так. Её нежелание сотрудничать с полицией проистекало из остатков лояльности к супругу и тех крошечных сомнений в моей вине, которые у неё еще сохранились. А я же, как никогда, нуждался в её полном доверии.

Наконец, вернулся Гарднер Филлипс.

— Я поговорил с помощницей окружного прокурора, — сказал он. — Достаточных для ареста улик они пока не собрали. Связать револьвер с вами будет довольно сложно, при условии, что вы и Лайза откажетесь сотрудничать со следствием. Мы можем поработать со свидетелями, которые утверждают, что видели Лайзу. Все бегуны похожи друг на друга. Особенно в темноте. Но арест близко. Очень близко. Я был вынужден согласиться на то, что вы добровольно сдадите им свой паспорт, а я вас немедленно к ним доставлю, если они сочтут необходимым вас арестовать. Это означает, что я должен постоянно знать ваше местонахождение.