Проклятье Солнечного короля (СИ) - Ильина Ольга Александровна - Страница 35

35

Глава 15

Утром Мэл собралась в госпиталь доктора Харриса, у которого работала медсестрой, набиралась опыта и знаний в надежде когда-нибудь стать врачом. Ей всегда нравилось помогать, ухаживать за больными, видеть, как они выздоравливают, а они любили ее. Все больные говорили, что когда леди Мэл приходит, им всегда становится лучше, особенно дети. Под ее присмотром они выздоравливали в считанные дни даже от очень серьезных легочных болезней.

Ночной разговор с матерью все еще не давал ей покоя и чтобы развеять сомнения, она хотела попросить Мэдди отнести Артуру записку, чтобы тот встретил ее вечером, после работы. Но к ее удивлению, Мэдди встала раньше и уже ушла, не дождавшись ее.

Пришлось Мэл самой, рискуя вызвать новый приступ гнева у матери, идти на холм, чтобы встретиться с Артуром. И поскольку шла она со стороны поместья, то оказалась незамеченной, но стала свидетельницей ужасной сцены, разразившейся между мистером Пибоди и непонятно откуда взявшимся графом Айваном, хозяином этих земель.

— Мой управляющий не раз предупреждал вас об этом.

— Так нельзя! Это мой дом, моя семья! — надрывно кричал мистер Пибоди, а его второй сын, Лазарь пытался его удержать, чтобы мужчина не бросился на графа и его нагловатого поверенного. — Вы не можете выгнать нас.

— Могу и сделаю это. Вы задолжали мне уже за полгода, господин Пибоди.

— Потому что вы подняли аренду. С каждым месяцем все больше и больше. Вы бесчестный человек.

— Вы живете на моей земле и смеете называть меня бесчестным? Чтобы сегодня же вы освободили дом.

— Но куда мы пойдем? — всхлипнула миссис Пибоди, прижимая к себе младших детей.

— Меня это не…

В этот момент граф Айван повернулся в ту сторону, где стояла Мэл, и наткнулся на нее. Взгляд его изменился до неузнаваемости, лицо прояснилось, а губы дрогнули в подобие улыбки. Мэл не видела этих внезапных перемен, так как именно в этот момент смотрела на миссис Пибоди, и сердце ее разрывалось от жалости, но зато эта перемена не укрылась от всех остальных, тем более, когда граф оторвал взгляд от девушки и повернулся к ним с невероятным предложением:

— Ну, хорошо. Я не зверь, и выгонять вас на улицу было бы бесчеловечно. Однако, и жить бесплатно я позволить не могу. Потому давайте сделаем так, мой поверенный останется и составит вместе с вами договор о ренте, в котором бы вы обозначили ту сумму, которую можете платить, а долг будете возвращать постепенно.

— Э… спасибо, — оторопело отозвался мистер Пибоди, но граф уже не слушал его, направляясь к девушке, которая одним своим взглядом могла заставить его пойти на такие безумства, как простить долг этому «харди» и его семейству.

— Леди Мэл, — выдохнул он, жадно разглядывая ее.

— Граф, я не знала что вы приехали, — отозвалась она, протягивая руку.

— Сегодня утром.

— И сразу принялись за дела? Это было очень благородно с вашей стороны, поступить так.

— Иначе бы меня загрызла совесть, — усмехнулся мужчина.

— И все же, спасибо вам. Семья Пибоди очень нуждается в деньгах.

— Вы куда-то шли? — полюбопытствовал граф.

— Да, в больницу. Только хотела передать миссис Пибоди кое-что…

— А застали меня.

— Да, — улыбнулась Мэл.

— Я провожу вас.

— Ну, что вы, это вовсе не обязательно.

— Но я настаиваю. Не лишайте меня такого удовольствия.

— Хорошо, — согласилась Мэл. — Вы подождете?

— Конечно, — как он мог не подождать. Ведь он ждал ее так долго, всю жизнь. Что значат какие-то несколько минут?

Когда он впервые увидел ее, увидел эти глубокие, синие, смотрящие в самое сердце глаза, что-то родилось внутри. Эта девочка стала наваждением, его болезнью, червоточиной в груди, которую он любил и ненавидел одновременно. Она, мысли о ней, воспоминания, жажда и страсть, все это жило в нем, росло и развивалось по мере ее взросления. Сейчас она стала девушкой, на которую он не мог насмотреться, не мог надышаться, словно одержимый, сжигаемый этими чувствами. Конечно, она не подозревала об этом, в отличие от ее проницательной мамаши, которая отравляла его существование своими подозрениями.

— Как ваши родители? — спросил он, когда Мэл вернулась, наконец. — Я намерен навестить их в ближайшее время.

— Уверена, они будут очень рады. Папа говорил, вы хотите здесь обосноваться. Вместе с супругой?

— Увы, я пока один. Виттория очень любит свет. Я не могу лишить ее удовольствия, показать во всей красе свои новые наряды. А когда вы станете выходить в свет? Не сомневаюсь, вы произведете фурор.

— Я выхожу, нас часто приглашают в местное высшее общество.

— Вряд ли они сравнятся с обществом в Сорели или столице.

— Да, наверное, — согласилась Мэл.

— Вы никогда не хотели побывать в столице?

— Хотела, конечно, у нас даже там есть друзья, но матушка категорически против.

— И вы не знаете почему?

— Нет. Может быть, она страшится дороги.

— Да, возможно, — ответил граф. — Кстати, я привез вам подарок.

— Подарок? — удивилась Мэл. Она всегда воспринимала графа, как доброго дядюшку, который всегда, как приезжал к ним в дом, непременно дарил подарки, вот и сейчас он не изменил старой традиции.

— Ничего особенного, простой томик стихов. Я знаю, вы любите читать.

— Очень люблю.

— Как-то, в день Приветствия Весны вы читали замечательные стихи.

— Про мечты, — припомнила Мэл.

— Точно.

— Надо же, вы это помните, — восторженно сказала она, ведь сама совершенно позабыла об этом.

— Почитаете?

— О, прямо сейчас?

— А почему нет?

— Хм, я должна вспомнить…

Качаются на стебельках цветы, От ветра вдруг готовые сломаться. Сбываются, когда-нибудь мечты, Когда их просят искренно сбываться. И лишь цветок, поломанный почти, Так ценит жизнь, и солнышко любое. Как тяжело мечту свою найти, Что б видеть небо только голубое. И люди так пускаясь в жуткий бег, То врозь бегут, а то бегут друг к другу. Не для того рождался человек, Что б белкой быть по замкнутому кругу. И если жизнь, всего одна дана, Тогда она совсем неоценима. Скажи, зачем она такой нужна, Когда твои мечты проходят мимо.[1]

— Откуда в вас такая глубина? — спросил граф, зачарованный не столько стихами, сколько ее чудесным голосом, который он мог бы слушать часами, всю жизнь слушать. И как же обидно, что дорога до госпиталя занимает всего каких-то полчаса, и как же быстро они пролетают.

— Это всё стихи.

— Нет, это вы, — ответил он, серьезно глядя на нее, так серьезно, что она смутилась. — Я буду рад снова увидеть вас вечером.

— Я тоже буду очень рада, милорд.

— О, прошу, называйте меня Филипп. Хотя бы иногда.

Она ушла немного обескураженная просьбой графа, но работа в госпитале, забота о больных, совсем не оставили времени на раздумья. В последнее время в городе появилась очень неприятная лихорадка, и с каждым днем больных становилось все больше и больше.

— Сегодня троих привезли, — шепнула Мэдди, спеша помочь доктору Харрису. — А еще рабочий в порту упал с большой высоты.

— Какой ужас? — воскликнула девушка. — А почему ты меня не подождала?

— Я думала, тебя Артур проводит, зачем вам третий лишний, — немного грубовато ответила Мэдди и поспешила уйти, пока доктор Харрис не обвинил ее в лени, а Мэл пошла в сестринскую переодеваться. Кажется, сегодня им предстоял на редкость беспокойный день, и откуда только взялась эта зараза?