Проклятье Солнечного короля (СИ) - Ильина Ольга Александровна - Страница 53

— Не знаю. Мне не довелось его узнать близко, — почему-то солгала Мэл.

— Странно, а мне казалось, между вами что-то промелькнуло. Симпатия?

— Вам показалось, — нахмурилась Мэл. — Да, к тому же я подумываю уехать из этих мест.

— Да, я уже давно ждал, когда ты решишься.

— Вот как? — удивилась девушка.

— И мне будет очень жаль потерять такую замечательную и талантливую помощницу. Город обеднеет без тебя.

— Зато у вас, наконец, появится работа. А то я совсем лишила вас больных, — попыталась пошутить Мэл, но доктор даже не улыбнулся.

— Куда вы поедите? Хотя, нет. Не говори. Пусть это останется тайной даже для меня.

— Я буду скучать по вас.

— А я по тебе. У меня не было своей семьи, а вы с Мэдди как дочери мне стали.

— Ну вот, вы заставили меня плакать, — пожаловалась Мэл и не сдержавшись, обняла старого друга. Доктор Харрис знал ее всю жизнь, лечил болячки, помогал выхаживать брата после пожара, спасал ее от горя работой. Он научил ее не бояться трудностей, и трезво смотреть на вещи, принимать трудные решения, ведь иногда даже докторам приходится их принимать. В какой-то степени, он заменил ей отца, и ей очень жаль было снова терять родного человека.

— Я хочу отпроситься у вас ненадолго, позволите?

— И она еще спрашивает. Растрогала старика, негодница. Иди уже.

Мэл радостно чмокнула мужчину в щеку и скрылась за дверью. Она хотела воспользоваться передышкой и тем, что люди графа больше не следят за ней и навестить свою подругу знахарку, которая и научила ее управлять своим нежданным даром. Иола жила в небольшом двухэтажном домике в центре города. На первом этаже держала лавку с травами, которая надо сказать пользовалась большой популярностью. Не все же могут вылечить лекарства, да и сама Мэл не в праве растрачивать свой дар на пустяки, вроде мигрени или радикулита. Да и не всем нужно лечение, некоторые приходили к знахарке за любовной надеждой, или снадобьем от нежелательной беременности, а некоторым просто нужно было, чтобы их выслушали и пожалели. Доктор Харрис не одобрял их дружбу, но признавал, что иногда «сия особа», как он выражался, была очень полезна.

Планы Мэл немного спутал капитан, встретивший ее на пороге госпиталя.

— Вы уходите? — удивился он, увидев ее в городской одежде.

— Доброе утро, капитан, — учтиво проговорила она, призывая не забывать о вежливости, вот только Александру было не до светских расшаркиваний, особенно после того, как он получил от Мэл записку с просьбой встретиться с ней на корабле.

— Вы не желаете объясниться? — сурово проговорил он, преграждая ей путь.

— Может быть, не сейчас? Мне правда очень нужно идти.

— Что помешает мне пойти за вами?

— Неужели у вас нет других дел, кроме как следить за мной?

— Нет.

— Исчерпывающий ответ, — простонала Мэл. — И почему вы так упрямы?

— Боюсь, вы даже не представляете, насколько может быть упрям мужчина, если дело касается безопасности его любимой женщины. Так что выбирайте, сударыня, либо мы оба остаемся здесь, либо вместе идем по вашим делам.

Мэл слегка зависла на словах «любимая женщина», и оттаяла, только когда Александр мягко коснулся ее лица. — С вами все в порядке?

«Так, соберись немедленно!» — приказала она себе. — «Сейчас не время таять от его признаний».

— Да. Идемте, раз уж вы не оставляете мне выбора.

Шли они не долго, но все это время Александр с удивлением и некоей гордостью наблюдал, как сердечно приветствуют горожане Мэл ровно до того момента, как ее также сердечно не поприветствовал какой-то наглый мальчишка. Тогда ему захотелось прибить наглеца, затем еще одного и еще, а когда в переулке девушка едва не столкнулась с молодым джентльменом, явно ей знакомым, он и вовсе заскрежетал зубами. Они любезничали почти четверть часа, все время испытывая его выдержку на прочность.

— Боги, это путешествие когда-нибудь закончится? — почти прорычал он, когда еще какая-то леди и ее престарелый спутник окликнули Мэл.

— Что вы так нервничаете, капитан? — удивилась она, распрощавшись и с этими господами.

— Вы невероятно популярны, особенно среди мужского брата.

— Капитан, не далее, как вчера вы обвиняли меня в ревности, а сейчас, по-видимому, и сами страдаете этим недугом.

— Хм, кажется, это заразно, — хмыкнул он, поняв всю правдивость ее слов. — Вы, как будущий врач, не подскажете лекарства?

— Взаимное доверие, — не задумываясь, ответила она. — И перестаньте хмуриться, мы уже пришли.

Александр посмотрел на дом, у которого они стояли и удивленно вскинул брови.

— Лавка Иолы, — прочитал он сомнительное название, смутно предполагая, что его не ждет внутри ничего хорошего. И как же он был прав в своем предчувствии.

— Вы можете подождать меня здесь, — предложила Мэл.

— Ну, уж нет. Я пойду с вами.

Внутри было тесно, и пахло смесью разных знакомых и незнакомых трав. А еще довольно мрачно и темно.

— Это что? Магическая лавка?

— Нет, скорее лавка травницы. Иола не владеет магией, но она прекрасно разбирается в травах.

— И что мы здесь забыли?

— Вы же сами навязались на мою голову, а теперь жалуетесь? — недовольно воскликнула девушка. Пришлось ему заткнуться. А то с нее станется, прогнать его. Мэл удовлетворилась его смиренным видом, сурово погрозила пальцем и ушла куда-то за ширму.

— Она не надолго, — проговорил кто-то за его спиной. Александр резко обернулся, готовый к внезапной атаке неприятеля, но увидел лишь сухонькую старушку, закутанную в цветастый платок. — Ух, глазищи как горят, того глядишь, убьешь.

— Извиняться не стану.

— Да я и не прошу. И кто я такая, чтобы сам Солнечный король передо мной извинялся.

— Тише, — шикнул он, посмотрев за ширму.

— Да не бойтесь, Ваше величество, не услышит она нас. Я хоть и не маг, но кое-что все же умею.

— Мы знакомы? — настороженно спросил он, удивленный тем, что она знала его.

— Слава богам, нет. Но я знаю, кто ты.

— И откуда?

— Духи подсказали, — просто ответила женщина.

— Хм, а мне говорили, что ты не ведьма, — жестко ответил он.

— А я и не ведьма, я полукровка, как и ты.

— Врешь, полукровки не стареют.

— А я и не стара. Это ты меня такой видишь, да и все остальные тоже. Да и не за этим я тебе показалась.

— За чем же тогда?

— Поговорить с тобой хотела, в душу твою заглянуть.

— И что же ты там увидела, ведьма?

— Ты и сам знаешь. Мэл мне как сестра, береги ее. Пуще себя береги. Она — твое сердце, а ты ее проклятье.

— Ты врешь, ведьма, — похолодел он.

— Сам знаешь, что не вру. Мать твоя сильной была, страшной. Такое проклятье и архимагу не снять. Знай король — если забеременеет, потеряешь и ее, и ребенка.

Он долго стоял, прожигая старуху ненавидящим взглядом, потому что сказала ему то, чего он и сам боялся. Знахарка хотела еще что-то сказать, но тут из-за ширмы выглянула Мэл, и тоска, рожденная в его душе, немного отступила. Прав был Дэйтон, она как солнышко — уходит, а вместе с ней и весь свет исчезает, а возвращается и в мир краски приходят, яркие, цветные, живые.

— Иола, вот ты где, а я наверху искала.

— Да куда я денусь, милая. Ты же знаешь, до захода я отсюда ни ногой, — поскрипела старуха и засеменила следом за ширму.

— А почему она не выходит до захода солнца? — спросил Кросс, когда они, наконец, вышли из лавки ведьмы. — Вампир что ли?

— Сами вы вампир, — обиделась за травницу девушка. — У Иолы очень непростая судьба. Когда-то ее проклял один очень могущественный и злой маг. И теперь каждый день она выглядит, как древняя старуха, а ночью становится прекрасной девой.

— И что же, она никогда не пыталась снять проклятье?

— Пыталась, она и сейчас пытается, но иногда от страшных проклятий нет избавления.

— Да, я слышал об этом. Моего друга когда-то прокляла мать.

— Мать? — удивилась Мэл. — О, богиня, что за женщина способна на такое? Проклясть собственное дитя… да что бы он не натворил, мать на то и мать, чтобы простить и понять, когда никто другой его не понимает.