Пророчица (СИ) - Ангел Ксюша - Страница 93

Лара вырулила на главную улицу, нажала на газ. Никто не говорил ни слова. Рита спала, Лина сидела натянутая, как струна, и смотрела перед собой. Влад не шевелился. Может, уснул, а может, провалился в беспамятство.

Я повернулась и посмотрела на мелькающий за окном город, живущий обычной, человеческой, почти неопасной жизнью. Я больше не чувствовала себя частью этого мира. Мой мир был жестоким, циничным, первобытным. В нем выживали сильнейшие. Такие, древний, который пришел убить нас всех. Впрочем, я сама могла справиться с этим на ура. Мои руки и мой кен значительно облегчили охотнику задачу.

Квартира Влада уже не казалась такой пугающей. Воспоминания померкли, съежились и засохли. На них наслоились другие — свежие, черные, непроглядные. А еще отчаяние и усталость. Очень хотелось упасть где‑нибудь в углу и уснуть. Забыть на время, провалиться в беспамятство. Казалось, болит каждая мышца, каждая косточка, каждый нерв.

Лара усилила защиту и колдовала над раной Влада в спальне, Рита лежала на диване и смотрела в потолок. Сломленная, разбитая потерями и страхом. Лина оставалась с ней, все время держала за руку. Мне было душно, невыносимо душно в четырех стенах. Они словно съезжались, а потолок нависал надо мной, словно норовил раздавить.

Я вышла на балкон. Глотнула свежего воздуха, словно вынырнула из воды — жадно, требовательно. На небе сверкали яркие звезды, панорама захватывала красотой и величием. Чистое, без единого облачка, небо отсвечивало тонким полукругом луны. Ветер стих, тучи рассеялись, и свежий сентябрьский воздух холодил лицо. Невыносимо хотелось курить.

— Дай мне сил пройти через это, — прошептала я, глядя ввысь, непонятно, к кому обращаясь. — Дай сил вынести…

Христианский бог не слышал меня, как не слышали древние боги, создавшие Первых. Но где‑то вдали, у линии горизонта сверкнула молния. Осветила небо яркой, стремительной вспышкой, как бы говоря: «Я с тобой!».

Защитник атли, мой личный. Неотъемлемая часть моей жизни.

Я справлюсь!

Забралась в плетеное кресло с ногами и закрыла глаза. Нужно отдохнуть хоть полчаса, расслабиться. Жаль, что Кирилла нет с нами — он бы сварил успокоительный отвар, и я бы сразу уснула. Что ж, придется так. Мысли тут же унеслись вдаль, в квартиру Андрея. Только бы у него получилось… Я заставила себя успокоиться. Он сказал бы мне, возникни хоть одно сомнение. Он сможет уберечь Киру! Все равно доверить ребенка больше некому. Я все сделала правильно.

Я провалилась в суетливый, неспокойный сон. Мне снилась хельза, Вестар, говорящий с Уной. Серьезное лицо владыки было тревожным.

— У вампиров нет зубов, — говорил он, и Уна кивала, соглашаясь.

От этих слов у меня почему‑то все заледенело внутри, и сердце забилось сильно — сильно, как у котенка. Прошиб холодный мерзкий пот, и я проснулась.

Странный сон, бессмысленный. Меньше надо ужастиков смотреть — их у меня и в жизни хватает. Если выживу, переключусь на слезливые мелодрамы про ванильную любовь.

Я села на кровати, пытаясь вспомнить, как здесь очутилась.

— Ты уснула на балконе. Так и до воспаления легких недалеко, — услышала со стороны окна тихий голос. — Нельзя быть такой беспечной.

Да уж, сейчас только о беспечности говорить. Беспечной я была тогда, когда совершала непонятный и опасный ритуал, результат которого сейчас и настиг атли. И это еще раз доказывает, что никогда нельзя слушать Влада Вермунда.

— Который час?

Эта комната сильно напоминала прошлое, но оно уже не казалось таким уж страшным. На фоне сотворенного Рихаром деяния Влада померкли и мало стали похожи на злодейства. Наверное, я черствею. Какой‑то части меня было уже безразлично, что будет с остальными атли. Она — эта часть — устала и хотела отдохнуть. Просто уснуть.

Или умереть.

— Час ночи, — ответил Влад и повернулся. В темноте не различить лица, но я была уверена: он тоже устал. — Завтра утром мы едем в Москву, оттуда улетим в Лондон. Нужно просто переждать.

Я кивнула, откинулась на подушки.

— Не думала, что скажу это, но рада, что ты жив.

— Это обнадеживает.

— И ничего не значит, — безразлично сказала я. — Ты был прав там, во дворе. У нас есть дочь, и нужно сохранить ей жизнь. Но между нами ничего не поменялось. Ты должен был сказать мне сразу. Все сказать — о сольвейгах и своих опасениях. Но ты решил поступить по — своему. Как всегда.

Он пожал плечами и снова отвернулся.

— Ты знаешь, какой я. Знала, когда осталась в доме. Это было твое решение, Полина.

— Я осталась не из‑за тебя!

— Очень просто соврать себе. Проще, чем признать: ты хотела остаться. После ритуала ты много раз могла уйти. Потому что ты не можешь без атли.

— Ты — не все племя! — резко сказала я.

— Я вождь племени, это одно и то же! — Он подошел, присел рядом. Невольно захотелось его пожалеть. Раны видно не было, скорее всего, Лара обработала ее и перевязала, и ее скрывала ткань легкого джемпера. Но лицо… Тонкие правильные черты изувечены, раскрашены темным. О цветах судить не бралась, слишком было темно. Наверное, вся радуга — от фиолетового до багрового. — Возможно, именно сейчас нужно перестать себя обманывать.

— И в чем же я себя обманываю? — тихо спросила я. Когда он близко, я плохо соображаю.

Он улыбнулся.

Совершенно не изменился. Даже сейчас уверен во всем, что делает. И, убеждена, ни капельки не раскаивается.

— Отдохни, Полина. Завтра трудный день.

И вышел.

Завтра не наступило. Оно переползло за черту смерти — ту, которая разделяла атли и охотника. Древний пришел в три. Я почувствовала его в подъезде — то ли мой особенный кен активизировался, то ли он сам хотел, чтобы я знала.

Я не спала. Сидела на подлокотнике кресла и гладила Риту по голове. Наверное, мне просто нужно было что‑то делать. Методично. Безотрывно. Впасть в транс, забыть, не думать. Не думать не получалось, особенно в запертой квартире в ожидании смерти. Вдали от собственного ребенка.

Влад обсуждал что‑то с Ларой в другой комнате, Лина хлопотала на кухне. Наверное, ей тоже нужно было чем‑то заняться, чтобы не сойти с ума.

Я замерла и, наверное, побледнела, так как Рита подняла на меня глаза и замотала головой.

— Мы умрем, — прошептала сквозь слезы. — Мы все умрем.

Хотелось ее успокоить, но я не нашла слов. Понимала, что защита Лары не выдержит долго. И точно не выдержит до утра.

И вдруг пришло решение. Нет, даже не решение — временный выход. Если я смогу выманить охотника, если заставлю его выйти на улицу, остальные атли успеют уйти. Влад уже немного оправился, они заберут Киру и уедут. Мне просто нужно задержать древнего.

— Жди здесь, — сказала я сестре. — Ровно пять минут, а потом иди к Владу, поняла?

— Что ты задумала?

— Делай, как сказала!

Встала и быстро подошла к двери. Пока никто не увидел, пока атли не поняли, что я задумала. Жила приятно заныла и я улыбнулась. Еще поборемся.

Два замка щелкнули, и дверь открылась.

— Спрятались, как крысы? — улыбаясь, спросил Рихар. Бледно — голубые глаза ярко выделялись на покрытом красными ожогами лице. Рыжие волосы свалялись и торчали во все стороны неопрятными космами. Одежду он не сменил, и она воняла гарью и паленым мясом.

И я поняла, что больше не боюсь его. Словно все его величие, харизма древнего остались в доме атли, а сюда он пришел изувеченным и почти бессильным.

— Неважно выглядишь, — спокойно сказала я.

В глазах древнего мелькнула ярость.

— Выходи и будешь выглядеть не лучше!

— Это будет интересно: только ты и я. Но не здесь. На улице.

— Боишься за своих собратьев? — Он хищно прищурился. — Правильно делаешь, Кастелла. Ты умрешь. Вы все умрете. Но вначале трусишка — сестричка.

Я покачала головой.

— Ты не войдешь.

— Не войду, — согласился он. Склонил голову набок и улыбнулся. — Ты слишком мало знаешь о древних, не так ли? Она выйдет.

В следующую секунду мозг вспыхнул болью, уши заполнил противный звон, колени подкосились, и я рухнула на пол в коридоре. Рядом со мной гулко упала большая пепельница из оникса. Едва удерживаясь в сознании, испачкав руку в чем‑то теплом и липком, я подняла глаза на охотника.