Когда дьявол пляшет - Ринго Джон - Страница 85

— Ты совсем из нее вырос, Билли, — сказала Шари, поправляя на Билли ветровку, пока Уэнди забирала свое личное оружие.

— Просто… невероятно, — говорила она, глядя на оружие. Это было Усовершенствованное Оружие Пехоты, стандартное оружие Наземных Сил, полуавтоматическая винтовка калибра семь шестьдесят две, с подствольным двадцатимиллиметровым гранатометом. Индивидуальность данному экземпляру придавал установленный сверху лазерный целеуказатель.

Должен был придавать.

— Где мой лазер? — возмущенно спросила она, поворачивая заржавевшее оружие. — Я сдавала его с леопольдовским четырехкратным оптическим прицелом в комплекте с лазерным целеуказателем. На этом оружии нет оптического прицела. Также еще были три запасных магазина. И вы заставили меня сдать двести патронов, что были у меня россыпью. Ну и где все это?

—  В ведомости значится только оружие, — сказал охранник, глядя на свой монитор. — Ни патронов, ни прицела, ни магазинов.

— А вот хрен там, — сказала Уэнди, подалась вперед и прижала к стеклу с зеленоватым отливом потрепанную квитанцию. — Не хочешь прочесть эту гребаную квитанцию, говнюк? На кой хрен мне сдалось оружие без чертовых патронов?

— Уэнди, — потянул ее за руку Мосович. — Брось. Прицела нет. Патронов нет. Эти жопы давно их расстреляли. А прицел наверняка украшает собственное оружие этого болвана. Из которого он уже год как не стрелял.

— Если хочешь вообще отсюда выбраться, лучше смени пластинку, пэдээрщик, — прорычал охранник из-за стекла.

Мюллер наклонился вперед, пока его нос почти коснулся бронированного стекла, и улыбнулся.

— Эй! — гаркнул он и расхохотался при виде подскочившего охранника. Он запустил руку в объемистый карман своей куртки и вытащил заряд Си-4. Содрав клейкую пленку, он прилепил его к стеклу и начал хлопать себя по карманам, бормоча: — Детонаторы, детонаторы…

Мосович улыбнулся.

— Ну так ты откроешь дверь или хочешь, чтобы я вошел и нажал кнопку?

Он с улыбкой кивнул, когда позади него заскользила бронированная дверь.

— Премного благодарен. И если ты задумал баловаться с лифтами, то позволь заметить, это будет лишь означать, что нам придется вернуться.

— И… всего хорошего, — добавил Мюллер, взял Келли за руку и направился к двери.

— Просто не могу поверить, — никак не могла успокоиться Уэнди. — Я сдала эту штуку в безупречном состоянии. Словно она только что с завода.

— Сомневаюсь, что она будет теперь работать, — вздохнул Мюллер. — Они сущий кошмар, когда заржавеют. У них спусковой механизм дьявольски хрупкий.

— Не переживай, — сказал Мосович. — Не похоже, чтобы на нас набросились послины во Франклине.

— Мы слышали, что они там повсюду, — нервно произнесла Шари, когда они подошли к лифтам на поверхность. — Что люди гибнут каждый день.

— О, это так, — сказал Мюллер и прошел нажать кнопку. Лифт был огромным, достаточно большим, чтобы в нем поместился полуприцеп. Цепи на стойках делили его на несколько дорожек. Несколько цепей разомкнулись и свободно болтались, а одна стойка валялась на полу и покатилась, когда лифт дернулся вбок. — Должно быть, дички убивают от трех до четырех гражданских ежедневно. Вам известно, сколько людей ежедневно погибало в автокатастрофах до войны?

— Да уж, — согласился Мосович. — Уровень смертности, за исключением боевых потерь, резко упал в Штатах.

— Почему мы движемся вбок? — перебила Элгарс.

— О, простите, я забыл, что вы никогда в таком не были, — сказал Мосович. — В каждой шахте находится несколько лифтов, чтобы прибывающих беженцев можно было переправлять вниз по-настоящему быстро. Тут есть шахта «вверх» и шахта «вниз», и они скользят между ними.

Он кивнул, когда сооружение задрожало и начало подниматься.

— Мне как-то довелось в таком застрять. Не слишком приятное ощущение. Ну да ладно, так о чем это мы?

— Снижение уровня смертности, — сказала Шари.

— Не снижение в целом, имейте в виду, — сказал Мюллер. — Уровень военных потерь основательно это компенсировал.

— Сколько? — спросила Элгарс. — Я имею в виду, боевых потерь?

— Шестьдесят два миллиона, — ответил Мосович. — В Соединенных Штатах и американских вооруженных силах. И это только потери среди военных. Бледнеет в сравнении с Китаем и Индией, не забывайте, но все равно плохо.

— Шесть… — задохнулась Шари. — Вы не повторите еще раз?

— Шестьдесят два миллиона, — тихо произнес Мюллер. — На пике войны столько стояло под ружьем в Континентальных Штатах, что зовутся КОНСША, и в Экспедиционных Силах. Но за последние пять лет каждое боевое подразделение, в большинстве своем пехотные батальоны, потеряло по трое бойцов на каждую единицу списочного состава. То есть потери у них составили триста процентов. Личный состав американской части ЭС достигал максимума в сорок миллионов человек. Но общие потери сократили это число, и сейчас АЭС составляет менее двенадцати миллионов, из них только половина реально стреляет по послинам.

— И идет непрерывное истощение внутренних районов, — добавил Мосович. — Время от времени все еще случаются высадки; всего лишь в прошлом году боевой сфере удалось почти нетронутой сесть возле озера Солт-Лейк.

— Мы слышали про это, — сказал Уэнди. — Но… ничего похожего на такие цифры потерь.

— Вслух о них особо не говорят, — согласился Мосович. — Добавьте сюда сорок миллионов, или около того, потерь среди гражданского населения, и тот факт, что сейчас мы ведем войну с самым низким числом мужчин лучшего возраста для службы, то мы… ну, мы обескровлены напрочь. Даже с омоложением пожилых. Когда берешь человека, никогда не державшего винтовки в руках, и обучаешь его в восемнадцать лет, это одно, делать это, когда им пятьдесят, это… другое. Они, в общем и целом, недостаточно глупы, чтобы быть хорошими солдатами. Они не пушечное мясо. Молодые парни хотят выглядеть героями, чтобы женщины их любили и рожали им детей. Старики просто хотят дожить до следующего рассвета.

— А потому просто глупо не допускать женщин в боевые подразделения, — сказала Уэнди, качая головой на состояние своей винтовки. — Это… — Она снова помотала головой. — Я знаю, что могу положиться на вас, здоровых сильных мужиков, и вы меня защитите. Но я не хочу быть обязанной!