Мой парень - псих (Серебристый луч надежды) - Квик Мэтью - Страница 51

Я снова вынужден остановиться. Несколько раз судорожно сглатываю.

— В общем, я просто буду помнить эту сцену и считать ее счастливой развязкой моего кино. Моей прежней жизни. Никки играет в снежки со своей новой семьей, и все счастливы: и она, и муж, и двое детей…

Тут я замолкаю совсем — не могу больше выдавить ни слова. Как будто холодный воздух застудил мне язык и гортань и проник дальше, в легкие, чтобы выморозить грудь изнутри.

Мы еще долго стоим на мосту.

Хотя лицо у меня уже совсем закоченело, чувствую вдруг тепло в глазницах — это я снова плачу. Вытираю глаза и нос рукавом пальто — и разражаюсь рыданиями.

Лишь после того, как я успокаиваюсь, Тиффани наконец прерывает молчание, однако ни слова не говорит о Никки.

— У меня для тебя подарок на день рождения. Так, ничего особенного. И я его не завернула, и открытки не подписала, потому что… ну, потому что такой вот я хреновый друг, который не покупает открытки и не заворачивает подарки. И я в курсе, что уже больше месяца прошло, но все-таки…

Она снимает перчатки, расстегивает пару пуговиц и достает подарок из внутреннего кармана пальто.

Я принимаю его. Это штук десять плотных заламинированных карточек, примерно четыре на восемь дюймов, нанизанных уголками на серебристый гвоздик. На верхней написано:

КАРТА

НАБЛЮДЕНИЙ

ЗА ОБЛАКАМИ

Наглядное пособие

для любителей следить за природными явлениями.

Удобное в применении и долговечное.

— Когда мы бегали, ты всегда смотрел вверх, на облака, — говорит Тиффани. — Вот я и подумала: может, захочешь разобраться в них получше.

С энтузиазмом перекидываю карточки. Прочитав об основных четырех типах облаков — слоистых, дождевых, кучевых и перистых, просмотрев все картинки — совершенно замечательные картинки — с изображением основных разновидностей облаков всех четырех типов, мы с Тиффани каким-то образом оказываемся на снегу — лежим на спине посреди того самого футбольного поля, где я еще мальчишкой гонял мяч. Мы смотрим в небо; оно сплошь затянуто тусклой пеленой. Но Тиффани предлагает подождать: может, немного прояснится, и мы сумеем определить форму хотя бы одного облачка при помощи моей «Карты наблюдений за облаками». Мы долго-долго лежим на промерзшей земле, но все, что видим на небе, — это тяжелый серый покров. В моем пособии он называется слоисто-дождевыми облаками: «однородный воздушный слой облаков серого цвета, из которого выпадают осадки (снег или дождь), продолжительные и распространяющиеся на большое пространство».

Спустя какое-то время голова Тиффани оказывается у меня на груди, а моя рука — у нее под головой, я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Мы оба дрожим, лежа посреди футбольного поля. Кажется, проходят часы. Начинается снегопад — стремительно валят густые хлопья. Почти в один миг поле становится белым-пребелым, и тогда Тиффани говорит самую странную вещь на свете:

— Ты мне нужен, Пэт Пиплз. Ты чертовски нужен мне. — И плачет, роняя горячие слезы на мою кожу, легонько целуя меня в шею и шмыгая носом.

Так внезапны ее слова и так далеки от этого обычного женского «я люблю тебя». И оттого, наверное, гораздо более искренни. Мне нравится лежать, прижимая к себе Тиффани, и я вспоминаю сказанное мамой, когда я пытался избавиться от своей подруги, сводив ее в кафе. «Пэт, тебе нужны друзья. Они всем нужны».

Я помню, что Тиффани лгала мне несколько месяцев; я помню ужасную историю про ее увольнение, которую рассказал Ронни и которую она подтвердила в своем последнем письме; я помню, какой чудной всегда была наша дружба, — но еще помню, что никто, кроме Тиффани, не смог бы даже приблизиться к пониманию того, что я чувствую, навсегда утратив Никки. Я знаю, что время порознь наконец истекло, и, хотя Никки больше нет в моей жизни, я держу в объятиях женщину, которая много выстрадала и отчаянно нуждается в человеке, способном вернуть ей веру в свою красоту. Эта женщина подарила мне «Карту наблюдений за облаками», она знает все мои тайны, в точности представляет, какой беспорядок творится в моей голове, сколько таблеток я принимаю, — и все равно позволяет себя обнимать. Я не могу представить, чтобы другая согласилась лежать со мной посреди занесенного снегом футбольного поля в тщетной попытке разглядеть просвет меж слоисто-дождевых облаков.

Никки никогда бы не сделала для меня ничего подобного, даже в свой лучший день.

Так что я крепче прижимаю к себе Тиффани, целую между безупречными бровями, глубоко вздыхаю и говорю:

— Кажется, ты тоже мне нужна.

Благодарности

Моя особая признательность — семье, друзьям, наставникам и прекрасным профессионалам, которые помогали мне на всем пути и благодаря которым эта книжка стала реальностью:

Саре Крайтон, Кэти Дейнман, Кейли Холл и всем остальным в «Фаррар, Штраус и Жиру»;

Дугу Стюарту, Сету Фишману и всем остальным в «Стерлинг Лорд литеристик»;

Элу, Собаку, маме, Мэг, Мике, Келли, Барбу и Пиг, Джиму Смиту, Биллу и Мо Рода, Скотту Хамфилду («перуанскому Скотту»), Скотту Колдвеллу («канадскому Скотту»), Тиму и Бет Рейворт, Миванви Коллинз, Ричарду Панеку, Рейчел Поллак, Бесс Рид-Карренс (Би), Даффи, Флему, Скорсо, Хелене Вайт, Джин Верц и Волли Вилхайт («В & М»), Калиле Вильямс, Карен Терри, Бет Биглер, Тому Лежеру, Дейву Тавани, Лори Личман, Алану Барстоу, Ларцу и Андреа, Кори и Джен, Бену и Джесс, дяде Дейву, тете Карлотте, дяде Питу, а также моим дедушке и бабушке: Динку и Эйч.