Я окей и ты окей - Харрис Томас Энтони - Страница 45

Старшие дети хорошо реагируют на предложение "включить" Взрослого и "выключить" несносное Дитя или сурового Родителя (подобно тому, как они это делают с телевизором).

Другой пример, который приводит Маркс, касается проблемы побегов. Вот история молчаливой и застенчивой восемнадцатилетней девушки, чей коэффициент интеллекта был равен 68. Однажды, зайдя в ее комнату, Маркс обнаружил, что она упаковала все свои вещи и готова уйти. Увидев его, она разрыдалась. "Я не хочу здесь больше жить! Я ухожу!"

Обычный родительский подход состоял бы в отрицании ее чувств, как например: "Никуда ты не уйдешь. Сейчас же иди на завтрак вместе со всеми. Куда вообще ты собралась и как ты намерена туда добираться?"

Таким образом можно было бы лишь еще более вывести из себя ее Дитя. Когда главенствует Дитя, к разуму взывать бесполезно.

Вместо этого Маркс присел на ее кровать и сказал: "Я бы не сказал, что сегодня ты — о'кей, Каролина. Наверное, кто-то обидел твое Дитя".

"Да", — быстро ответила она.

"Так что же случилось?" — спросил Маркс.

"Мне не разрешили купить записную книжку".

"Знаешь, — сказал Маркс, — я понимаю твое Дитя. Но сейчас давай обратимся к твоему Взрослому. Дай мне руку и скажем вместе: "Я — о'кей, ты — о'кей".

Так они и сделали. Это был тот путь, который отрабатывался на еженедельных занятиях с начала года. А потом уже можно было обратиться к ее Взрослому, который способен понять, что в тот день просто некому было отправиться с нею за покупкой, но это можно сделать и на следующий день. Этого легко было добиться, заставив работать Взрослого, но было бы абсолютно невозможно, покуда главенствовало Дитя. Девушка отложила свой чемодан и отправилась завтракать. На все ушло четыре минуты.

Маркс указывает: "В обоих случаях мы добились того, чего хотели. Эмоциональные всплески были преодолены, а взаимоотношения улучшены. Рискну предположить, что если бы эти подростки имели достаточно опыта такого рода взаимоотношений на протяжении нескольких месяцев или лет, то они освоили бы навыки самоконтроля и обработки информации, необходимые, чтобы чувствовать себя о'кей".

Подводя итоги, можно сказать, что проблемы всех без исключения детей, независимо от их состояния, решаются так же, как и проблемы взрослых. Для начала необходимо осознать, что не в нашей власти изменить прошлое. Начинать следует с того времени и места, где мы находимся. Мы только можем отделить прошлое от настоящего усилием Взрослого, который способен распознать старые записи Дитя и заповеди Родителя. Родители, освоившие Р-В-Д, становятся способны помочь своему ребенку различать жизнь, какой ее преподают (Родитель), жизнь, какой ее переживают (Дитя), и жизнь, какова она есть на самом деле или могла бы быть (Взрослый). Родители поймут, что этот метод может сыграть огромную роль в подростковом возрасте — переходном этапе, которому посвящена следующая глава

ГЛАВА 10

Р-В-Д И ПОДРОСТКИ

Если хотите спорить, давайте

договоримся о предмете спора.

Вольтер

Однажды в группе подростков, которая занималась под моим руководством, один шестнадцатилетний паренек рассказывал о таком случае: "Я стоял на перекрестке. Горел красный свет. Родитель говорил: "Идти нельзя", а мое Дитя твердило: "Все равно пойдем". Пока я колебался, зажегся зеленый свет".

В этом — весь подростковый возраст. Тинэйджер постоянно сталкивается с необходимостью принимать решения. Но часто он ожидает, что ход событий сам приведет к решению, поскольку он еще не чувствует себя достаточно свободным для принятия самостоятельного решения. Мозг подростка приближается к полной зрелости. Тело — уже не детское. Но юридически и экономически подросток не самостоятелен. Попытки протеста часто гасятся сознанием того, что он все равно не способен на дельное решение, поэтому — зачем вообще что-то решать?! Подростки как бы пережидают свой неудобный возраст, плывя по течению, пока не загорится зеленый свет. В этих условиях Взрослый не получает достаточного развития. С наступлением совершеннолетия и юридической правомочности подросток чувствует себя потерянным, не знает, чего он хочет. Так, многие погружаются в бесцельное времяпровождение, ожидая, что вот-вот случится нечто такое, что все изменит. Так, однако, проходит четверть жизни.

Транзакции подростка, подвергающегося внешнему и внутреннему давлению, часто скатываются на примитивный уровень Родитель — Дитя. В подростковом возрасте, в период гормонального взрыва, когда подросток отворачивается от своих родителей как источника поощрения и ищет одобрения в кругу сверстников, переживания Дитя воспроизводятся с особой силой. Чувство неблагополучия пробуждается все чаще, а усвоенные в детстве способы борьбы с неблагополучием теперь уже таят в себе опасность. Нежность и непосредственность малыша вступают в противоречие с новыми условиями развития, внешними и внутренними. По мере того, как происходит болезненный процесс освоения самоконтроля, позиция "мое лучше" требует изменения. Навыки общения приходится осваивать заново. Подросток как бы вынужден публично читать книгу, которая впервые оказалась у него в руках и еще не вполне понятна. Он подобен пилоту, на полной скорости ведущему свой самолет в слоях облаков. Снизу нарастает грозовая туча сексуальной озабоченности и стремления к независимости; сверху угрожающе нависает родительская тревога и недовольство. Он чувствует, что тучи вот-вот сомкнутся, и отчаянно ищет просвет.

Главная трудность заключается в том, что зачастую и он сам, и его родители продолжают придерживаться старой схемы Родитель — Дитя. Привыкая рассматривать себя как взрослого, подросток продолжает ощущать себя ребенком. Родители стремятся предложить ему наиболее рациональный с их точки зрения стиль поведения и бывают крайне раздосадованы его протестом, задевающим их Дитя. Часто проблема состоит в том, что подросток путает своего внешнего родителя с Родителем внутренним. Ему трудно воспринять своих родителей как родителей подростка, поскольку в нем постоянно звучит старая запись, где они — родители трехлетнего малыша, с сурово нахмуренными бровями, рукой, занесенной для шлепка, и неизменным "нельзя" в ответ на любой вопрос. Внешние стимулы жестоко бьют одновременно и по его Родителю, и по Взрослому, и по Дитя. Возникает вопрос: кому же взять на себя транзакции? В младшем возрасте эта роль принадлежала Дитя, хотя в зависимости от индивидуальных особенностей имело место и некоторое количество транзакций на уровне Взрослого. Ныне же Дитя весьма уязвимо. Если маленький ребенок позволял реагировать своему Дитя, то это легко воспринималось как естественная детская особенность; теперь те же самые реакции подвергаются осуждению. Не страшно, если пятилетний малыш хлопнет дверью, но когда дверью хлопает здоровенный пятнадцатилетний парень... Надутые губки маленькой девочки могут даже показаться милыми, но выглядят некрасиво у девушки-подростка. То, что прежде считалось фантазией, в подростковом возрасте уже называется ложью. А детские записи остались прежними. Повадки Дитя в подростковом возрасте не исчезают. Вот что об этом пишет Бертран Рассел: