Я окей и ты окей - Харрис Томас Энтони - Страница 58

Вот что рассказывал один из моих пациентов: "Я играю в игру "Суд в душе". Родитель там выступает в качестве судьи, присяжных и палача. Ход процесса предрешен, потому что Родитель заранее уверен в моей виновности. Я никогда не знал, что подсудимому положен адвокат. Я никогда не пытался защитить свое Дитя. Родитель не позволял мне обжаловать его приговор. Но мой компьютер однажды подсказал мне, что возможно иное течение дела. Взрослый может оценить ситуацию и, вступиться за Дитя. Взрослый — это адвокат".

Осознав, что позиция "Я не в порядке" неверна, человек испытывает облегчение и понимает, что игры можно прекратить.

Р-В-Д и религия

В основе большинства западных религий лежит отношение "Родитель — Дитя". Это становится очевидным, если принять во внимание, что революционный вклад большинства реформаторов явился плодом их мужественного решения отыскать истину с помощью Взрослого, пересмотрев установки Родителя. При жизни всего одного поколения хорошее может превратиться в плохое, житейский вывод может стать догмой. Догма — враг истины и враг личности. Догма призывает: "Не размышляй! Будь меньше, чем личность". В догме могут быть заключены и здравые идеи, но она дурна сама по себе, поскольку требует безоговорочного принятия.

Центральным моментом почти любой религии является то, что Дитя принимает авторитарную догму, а Взрослый в этом не участвует. Таким образом, мораль, заключенная в религии, это мораль Родителя. Она архаична, не подлежит проверке, хотя часто и противоречива. Я уже отмечал, что в рамках разных культур по-разному оценивается ценность человеческой личности. Поскольку эта информация передается Родителем, мы не можем полагаться на Родителя в принятии решения о ценности человека. Мораль Родителя скорее препятствует, нежели способствует формулировке всеобщих этических принципов. Установка "Я — о'кей, вы — о'кей" несовместима с верой.

Последующие рассуждения касаются христианской религии, так как лишь о ней я располагаю достаточной информацией. Центральным в учении Христа является принцип милосердия. Милосердие — затасканное слово, но ему не найти подходящей замены. Принцип милосердия, как его интерпретирует "отец современных христианских теологов" Пауль Тиллих, представляет собой теологическую формулировку принципа "Я — о'кей, вы — о'кей". Ведь не говорится "У тебя все будет хорошо, если..." или "Ты будешь принят, если...", но скорее "Ты принят", и это безусловно.

Он иллюстрирует это рассказом о блуднице, которая пришла к Иисусу. Тиллих говорит: "Иисус не прощает эту женщину, он объявляет, что она прощена. Состояние ее души свидетельствует, что с нею что-то произошло". Далее Тиллих утверждает: "Женщина пришла к Иисусу, потому что она прощена, а не для того, чтобы получить прощение". Она не пришла бы к нему, если б уже не знала, что он примет ее с любовью, милосердием ("Я — о'кей, ты — о'кей").

Многие так называемые верующие не в состоянии этого понять, потому что для этого необходим Взрослый, а у них доминирует Родитель. У Родителя много предубеждений, и он верит лишь в принцип: "У тебя все будет хорошо, если...". С другой стороны, Дитя изобретает разные игры, чтобы избежать осуждения Родителя. Примером может служить игра "Кающийся грешник" — вариант описанной Берном игры "Растяпа". В этой игре Грешник всю неделю отказывает в отсрочке своим должникам, недоплачивает рабочим, унижает жену, кричит на детей, клевещет на конкурентов, а в субботу молится в церкви: "Господи, прости" и выходит оттуда с сознанием искупления.

Не все грешники — игроки. Однако их внутренний религиозный диалог осуществляется на уровне Родитель — Дитя, поэтому они постоянно озабочены подсчетом своих хороших и плохих дел и никогда не уверены в своем положении. Пол Турнье утверждает, что религиозная мораль подменяет милосердие ("Я — о'кей, вы — о'кей") навязчивым страхом совершить ошибку.

Если, подобно Тиллиху, мы будем воспринимать нашу основную проблему как состояние (отчуждение, неблагополучие, греховность), тогда очевидна неэффективность раскаяния. Тиллих говорит, что для некоторых милосердие означает "готовность царя небесного и отца снова и снова прощать глупость и слабость своих подданных и детей. Мы должны отвергнуть такое представление, ибо это есть ребяческое покушение на человеческое достоинство". Такой подход лишь усугубляет неблагополучие. Именно в нем и надо каяться. Тогда мы сможем понять природу игр и сумеем от них отказаться.

Раскаяние Взрослого отличается от раскаяния Дитя. Дитя говорит: "Я сожалею... Я не в порядке... Простите меня, пожалуйста... Это так ужасно." Взрослый же способен оценить, возможны ли позитивные перемены, и попытаться их добиться. Раскаяние без изменения есть игра. Это верно и для исповедальни, и для приемной аналитика.

Распространение христианской доктрины не на Взрослом уровне — вот главный враг христианской идеи милосердия. На протяжении всей истории эта идея искажалась, с тем чтобы приспособить ее к образцам игр той или иной культуры. Представление "Я — о'кей, вы — о'кей" снова и снова переиначивалось в принцип "Мы в порядке, вы не в порядке", согласно которому преследования евреев, расовый фанатизм нравственны и законны, на основании которого велись бесчисленные религиозные войны, сжигались ведьмы и уничтожались еретики. Идея милосердия ("Я — о'кей, вы — о'кей") едва ли различима в доктрине "Предызбранности" и "Предопределенности"; проповедуемой проклинающими Родителя и обожествляющими Дитя элмерами гантри и Джонатанами эдвардсами, видящими милость Господню в виде восседания в небесном амфитеатре по правую руку от Господа и любования адскими муками грешников.

Это была суровая игра, созданная для того, чтобы заставить индивида страдать. Сегодня многие священники спокойнее относятся к проблеме индивидуального греха и покаяния. Они обратили свой гнев на грех общества, пытаясь заставить общество страдать. Их нападки простираются от мягких социологических изысканий до гневного обличения социальной несправедливости. Однако трущобы, гетто и репрессии не исчезнут с лица земли, пока они не исчезнут из людских сердец. Ярким примером тому служит голосование по одному из законопроектов в Калифорнии в 1964 году. Этот законопроект был направлен против социальных льгот в жилищной политике. "Общественная" позиция была однозначна: практически все общественные организации официально осудили законопроект. Тем не менее он был утвержден по результатам голосования: при соотношении голосов 2:1. Одно дело — как должно повести себя общество. Другое — как ведут себя люди.

Неудачные попытки установить это различие довели многих священников до отчаяния. Один оставил свое поприще, другие вернулись к консервативной точке зрения, согласно которой, несмотря на красивые проповеди, церковь остается хранительницей предписаний Родителя. Ради сохранения существующего положения вещей церковь ведет свои финансовые дела, крестит, венчает, отпевает. В этом немало пользы, но учитывая нынешнее положение в мире, этого едва ли достаточно. Молодые выпускники семинарий, окрыленные идеями Бонхоффера, Тиллиха и Бубера, впадают в депрессию и разочарование, столкнувшись с необходимостью играть в церковные игры. Провозглашается: "Нам незачем меняться, мы и так хороши." Не исключено, что реальный Иисус был бы изгнан со многих богослужений. Иисуса осуждали зато, что ему нравилось общение с простыми людьми. В XX веке Родитель белого протестанта-англосакса скажет: "Не связывайся с кем попало, ведь о тебе судят по твоим друзьям". Иисус говорил: "Заботься о моих овцах". Родитель скажет: "За это я плачу священнику". Иисус говорил: "Блаженны нищие". Дитя кричит: "Мое лучше твоего". Иисус провозглашал величайшую заповедь: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, а ближнего своего как себя самого". Родитель говорит: "Мы не хотим, чтобы они навязывались нам в ближние". В этом участвует и Дитя; Дитя их боится.