Мерлин - Рио Мишель - Страница 19

Перед входом стояла стена людей. Здесь собрались все, кто остался в живых. Их было, может быть, несколько тысяч. Они ждали. Я сказал им:

— Освободите пленных и верните им оружие. Они словно остолбенели. Никто не шелохнулся и не издал ни звука.

— Посмотрите на север.

В наступающей ночи было видно, как над твердыней Адриана засветились тысячи маленьких огоньков.

— Это стервятники. Они прилетели вкусить мертвого тела Логриса. И это только начало. За ними слетятся другие. Мы должны драться здесь. Отступать бессмысленно, к тому же король не выдержит еще одного перехода. Каждый человек будет на счету. Делайте, что я говорю.

Они освободили пленников, и недавние враги перемешались.

— Теперь сосчитайтесь и пересчитайте коней. Их было почти пять тысяч, а коней немного больше.

— Сколько вас было перед сражением?

— В десять раз больше, чем теперь. Двадцать тысяч с Артуром и тридцать с Мордредом. Все мужчины Логриса.

Говорил ветеран Бадона.

— Возьми с собой десять человек, — сказал я ему. — Поезжай туда и посмотри, что это за люди. Скажи мне, кто они и сколько их. Да поторапливайся. Через час он вернулся.

— Это армия мятежной Горры. Они не принимали участия в нашей войне, ожидая своего часа. Там много пиктов, есть также скотты. Их, по меньшей мере, двадцать тысяч, а может быть, и больше. Они стоят лагерем. Утром они будут здесь, и тогда в Лог-рисе не останется больше ни одного воина. Я снова собрал своих людей и сказал им:

— Пусть все без исключения воины со всеми конями идут до ближайшего леса. Пусть каждый из вас срубит по десять кольев толщиной в ладонь и в восемь футов длиной и привезет их сюда. Вы должны успеть все это сделать до конца второй стражи. И к шестому часу ночи пятьдесят тысяч кольев огромной горой были сложены перед лагерем.

— Сколько там на поле лежит вождей Круглого Стола? — спросил я у ветерана Бадона.

— Все, кроме короля и Мордреда — они лежат здесь — и трех государей Арморики. Итого сто сорок пять вождей.

Тогда я обратился к толпе, собравшейся при свете факелов:

— Этими кольями вы заградите всю Камланнскую равнину. Вот что вы сделаете: вы вобьете их в землю через каждые три фута, так, чтобы выступающий конец приходился на высоту человеческого роста, — по триста десять кольев вместе, выстроенных в десять шеренг по тридцати одному колу в каждой. Расстояние между шеренгами должно быть шесть футов. Каждый такой отряд должен отстоять от другого на десять шагов, и перед каждым вы вобьете по одному отдельному колу. Всего должно быть сто сорок пять отрядов, расставленных в линию на общем расстоянии в четыре тысячи шагов. К каждому из кольев, составляющих шеренгу, вы привяжете мертвого воина, а к каждому отдельно стоящему колу — вождя. Вы должны привязать их за щиколотки, за колени, у пояса и за плечи, так, чтобы они стояли совершенно прямо, а еще вы привяжете их волосы к вершине кола, так, чтобы их головы были гордо и высоко подняты. Вы воткнете в землю деревянные рукояти копий и к каждому древку прикрепите руку воина. Возьмите все веревки, какие вы найдете в лагере и, если их будет недостаточно, используйте для этого ткань шатров, одеяла и даже одежду. Вы должны успеть до зари.

Я остался у изголовья Артура. Незадолго до конца четвертой стражи бадонский ветеран пришел сказать мне, что люди закончили свою работу. Я вышел из шатра и увидел построенную в безукоризненном порядке, стоящую на огромном поле самую большую армию, какая когда-либо только собиралась на земле Логриса. На востоке над холмами показалось солнце, и логрская сталь засверкала тысячами огней в свете наступившего утра. Тогда я велел утомленным воинам седлать коней и выстроиться в одну линию позади мертвецов. Затем неспешным шагом объехал эту мертвую армию, восставшую, чтобы защитить гибнущий мир. Окровавленные. У одних не хватало руки или ноги, у других было сплошное кровавое месиво вместо лица. Но все они, привязанные к своим шестам, стояли твердо, как будто готовые к бою, воодушевленные какой-то ужасной решимостью, непобедимые. Гавейн, казалось, улыбался, а Кэй изрыгал свои бесконечные проклятия. Враг появился на том самом холме, откуда я накануне обозревал окрестные поля. Его стройные, плотно сомкнутые шеренги вдруг застыли в неподвижности. Повисла глубокая тишина. Они увидали перед собой огромную армию Логриса, стоявшую поперек Камланнской равнины. Я галопом подскакал к ним и остановил коня перед вождями. И крикнул им:

— Посмотрите на меня. Я — Мерлин. Я вернулся из страны, откуда нет возврата, чтобы призвать к жизни воинов, павших при Камлание. Вот они стоят перед вами — как и прежде братья. Они ждут вас. Логрис и Круглый Стол бессмертны. Вы же умрете страшной смертью.

Я выхватил меч Артура и поднял его надсобой. Его лезвие сверкнуло в солнечных лучах. Тогда пять тысяч конных логров испустили старинный боевой клич Утера: «Пендрагон!» И крик этот был так силен, что казалось, будто кричали пятьдесят тысяч глоток. Он прокатился по равнине и заполнил собой все вокруг. И ужас обуял врага. Охваченный паникой, он отхлынул в беспорядке, каждый прорубал себе дорогу ударами меча, всадники скакали по телам пеших воинов. С высоты холма я видел, как толпы людей устремляются разом к проходам в стене, сталкиваются и давятся, разбиваясь, подобно бурной реке, вздувшейся от схлестнувшихся вод перед слишком узкой для нее горловиной. И вскоре на равнине Камланна не осталось больше ни одного вражеского воина, кроме задавленных и затоптанных в ужасном бегстве. Приветствуемый ликующими криками, я вернулся в лагерь. Логры радовались как дети, казалось позабыв о своей скорби, как если бы их товарищи, гниющие, словно казненные у своих позорных столбов, были живы и могли разделить их торжество. Тогда, шатаясь, из своего шатра вышел Артур. Он, как зачарованный, смотрел на свою армию, восставшую из мертвых. Через повязку кровь сочилась из его ран, заливая грудь и живот. Он сделал шаг вперед и рухнул замертво. На следующий день на заре из Арморики прибыл Ланселот с Лионелем, Богортом и двенадцатью тысячами воинов. Когда он увидал трупы Артура и Мордреда, то обезумел от горя. Он повалился наземь и, не помня себя, без конца повторял имя Артура.

В восьмом часу ветер повернул и задул с юга. Все более усиливавшееся смрадное зловоние мертвечины, изгоняемое прежде ветром к востоку, достигло вдалеке бегущего врага и заставило его вернуться назад. Увидев, каким образом он был обманут, он приготовился осадить лагерь. Тогда я сказал Ланселоту, с которым прежде не обменялся ни словом, так велик был гнев и презрение, которое я испытывал к нему:

— Логрис мертв, поэтому всякое сражение становится бессмысленным. Возвращайся в свою страну.

— В этом сражении для меня будет смысл: я найду в нем смерть, потому как я не хочу больше жить.

И была вторая битва при Камланне. Ланселот сражался во главе своих войск и логрских воинов, чье ликование сменилось отчаянием. Он разбил армию Горры, пиктов и скоттов, но сам был убит, равно как Лионель, Богорт и большая часть их людей. Из воинов Логриса ни один не остался в живых. Я принял начальство над безутешно скорбящими солдатами, мы предали огню тела Мордреда и вождей, и, оставив стоящих мертвецов заботиться о своих лежащих собратьях и забрав с собой тела четырех королей, мы пустились в обратный путь в Арморику. Не доплыв немного до побережья Беноика, я велел высадить меня с телом Артура на песчаный берег Авадона.

И было это в пятьсот тридцать девятом году. Тогда, на полях Камланна, мир рухнул во второй раз.