Друзья с тобой: Повести - Кудряшова Светлана Владимировна - Страница 50

— Я подожду. Мне не к спеху.

— Вы не бойтесь. Вы не думайте. Я — железно!

Ришка мнется в дверях.

— Алеша уже спит, -говорит Саша, -Тебе что-нибудь надо, Ришка?

— Да… Нет…

— Ты какой-то странный, Ришка, У тебя что-нибудь случилось?

— Не…

— Тогда спокойной ночи!

— Саша, подожди! Я… я немножко у вас погреюсь.

— Ты замерз в такую теплынь?! Ты заболел! Иди, я дам тебе горячего чая.

Он ждет, пока она скроется в кухне, и крадется в спальню к Алеше. Босые Ришкины ноги неслышно ступают по полу. Вот Лешкин столик… Вот полка с книгами. Альбом становится на свое обычное место.

— Ришка… — раздается в темноте неуверенный голос Алеши. Он стоит на коленях в постели и тянет к Ришке руку.

— Лешка… Твой альбом на полке. Видишь? Нет? Ну, все равно он стоит. Понял?

— Понял! — радуется Алеша. — А завтра он тоже будет?

— Будет. И туфли будут. Понял? Я пошел…

Алеша вскакивает и бежит к полке. Да! Стоит! Он берет альбом, несет его в постель и устраивает под подушкой.

Ришкина мать находит коробку с туфлями у себя под кроватью.

— Как они туда попали? — дивится она.

Но раз туфли нашлись, не так уж важно, как они туда попали. Мать надевает туфли.

— Совсем новые! -улыбается она: — Видишь, как я аккуратно ношу. Самой удивительно.

Ришка возится с Ваксой и в разговор не вступает. Он и радуется, что мучительная история с туфлями наконец закончилась, и побаивается, как бы мать не догадалась о подлоге. Хорошо, что доктор велел Ришке потереть о ступеньки каблуки и подошвы.

— Она ничего не заметит, — уверял его тогда Ришка. — Она их только два раза надевала.

— Ох, Ришка! — огорчился доктор, когда они вместе зани-мались этой операцией. — Ох, разбойник! И я-то с тобой обманщиком стал!

Ришка оставил туфлю и подошел к доктору.

— Федор Степанович, вы никакой не обманщик… Вы…

Он хотел сказать, что доктор самый замечательный человек на земле, но не нашел слов.

„.Мать ходит по комнате в новых туфлях и то и дело взглядывает на ноги. Ришка не смеет поднять голову. Он в четвертый раз снимает с Ваксы ошейник и тут же снова надевает.

— Красивые, — говорит мать добрым голосом. — Правда? — останавливается она около Ришки.

— Хорошие… — уклончиво соглашается он.

Туфли действительно красивы. Они плотно сидят на ногах, а маленькие бантики уютно лежат на носках.

— Ма, — оживляется Ришка, — ма, ты носи их все время.

— Что ты! — улыбается она. — В них только танцевать, а не работать. С такими каблуками быстро с лестницы слетишь.

Она надевает платье в голубой горошек, расчесывает длинные светлые волосы и свертывает их в большой узел на затылке.

Такой мать Ришке нравится. Он смотрит в угол, где висит на гвозде ее серая рабочая куртка. Она застирана до белизны, но все равно зеленые и синие пятна не отмылись. Это накапала на куртку краска, когда мать красила двери и стены в больших домах.

— Ты выбрось эту куртку, -советует Ришка. — Ты купи себе новую.

— Вот еще! — смеется мать. — -Она совсем крепкая. И заслуженная. Я в этой куртке знаешь сколько квартир покрасила?!

Она вдруг наклоняется к Ришке и говорит весело:

— А сейчас я иду на собрание, и мне выдадут премию. Вот!

— Ма! — вскакивает Ришка. — Ма, ты мне ласты купи.

— Какие там ласты! Путевку в лагерь -раз. Учебники к новому году -два. И… — она озабоченно оглядывает его, — и штаны с туфлями — три. Вторые штаны за год. Надо же!

Из глаз ее исчезает теплота и появляется обычное строгое выражение. Штаны у Ришки действительно никуда не годятся. А ведь он их берег. Сначала. Снимал, когда приходил из школы, чистил щеткой и даже однажды погладил. Из глаженья ничего путного не получилось: на штанине появилась подпалина. После стирки она побледнела. Но след виден и сейчас. Такие штаны Ришке разонравились. Он перестал их беречь.

Он надеялся, что мать купит новые. Но она не покупала. Она ругала Ришку, зашивала дырки и выводила пятна бензином. Она выкидывала из карманов мотки проволоки, гвозди и металлические шарики. Приходилось потом все это выбирать из мусорной корзины и перепрятывать.

— Ласты нужнее, -скорбно говорит Ришка.

— Потерпи, — смягчается мать. — Вот премируют еще раз, И я куплю тебе ласты. И портфель.

— А когда? Скоро?

— Осенью. Школу сдадим досрочно. Я уж постараюсь!

— Ого, так долго ждать!

Ришка и Вакса провожают мать до ворот. Потом бесцельно бродят по двору. Лучше бы не начинать разговор о ластах. Только расстроился.

Идет с работы отец шкипера Шима. Кроме портфеля, в руках у него большая коробка. А вдруг настольный теннис?! Конечно, для Шима. Хо-хо! Сейчас они сыграют…

Ришка вертится у крыльца, заглядывает в окна, но войти в дом не решается — мать Шима не очень-то жалует его. Ришка велит Ваксе полаять. Она добросовестно лает. Но Шим все равно не показывается. А только что слышался его голос.

— Вот жмот!

Ришка подозревает, почему скрывается Шим. Струсил тогда при докторе, отсиделся на крыше, а теперь стыдно.

— Козел, — ворчит Ришка. — Выносил бы теннис…

Почему-то ему никто не подарит ни теннис, ни ласты. Отец, например. Почему-то он никогда ничего не дарит и не приходит. Яшина бабушка говорит: потому что Ришка хулиган и разбойник. А он уже давно и не хулиган! Он давно и не дерется! Сама учительница сказала, что Ришка исправился, и перевела его во второй класс. Отец ничего не знает. Поэтому и не дарит.

— Вакса, он же не знает!

Они уходят на «космодром». Ришка садится в траву и неподвижно смотрит вдаль большими шоколадными глазами. Ему видится: во двор входит отец. С ластами! Они сразу же уйдут на Кубань купаться. Возьмут Лешку. Ну, уж ладно, и Шима. А Ларису — никогда! Пусть посмотрит, как Ришка с отцом пройдут мимо ее цветов. И с ластами!

— Такая ехидная! У нас никто с ней не играет, — скажет громко Ришка отцу.

— Ее никогда не примут в пионеры, — строго взглянет на Ларису отец.

— Она дразнит меня босяком и наврала, будто я утянул у нее мяч.

У отца от возмущения сдвинутся в одну линию черные широкие брови.

— А ну-ка, девочка, пойдем в милицию!

Лариса, конечно, заревет и убежит домой. Но мать ее не посмеет ругать Ришку и гнать со двора. Он будет стоять рядом с отцом…

— А вы говорили, у меня нет отца, — скажет он Яшиной бабушке. — Вот он!

Тут Ришка возьмет отца за руку…

— У «космодрома» останавливается Лариса с новым желтым обручем. Ришка мрачнеет. Какие ехидные голубые глаза! Какие противные желтые косы! Длинные, толстые… Он плюет в траву.

— Пойдем, Вакса! — вдруг решительно поднимается Ришка. — Пойдем к моему отцу. Й все расскажем…

Ришка надевает чистую рубашку. Потом мочит тряпку и трет белые истертые носки потерявших цвет туфель. Носки темнеют. Туфли выглядят ничего себе. Подумав, он берет из шкафа чистый носовой платок. Остается причесаться. Он долго смотрит в зеркало. Лето только началось, а он уже черный, как Вакса. Почему-то солнце больше всех жарит Ришку. Почему-то Лешка ходит белый и красивый.

Он отворачивается от зеркала. Что поделаешь, такой уж уродился! Ну, он готов…

…Федор Степанович встречает Ришку с Ваксой далеко от дома. Задумчивый Ришка не замечает доктора. А Вакса замечает — лает и бежит к нему.

Ришкино лицо светлеет.

— Федор Степанович!

Доктор хитро щурится:

— Как обстановка? Туфельная тайна сохраняется?

— Железно!

— Что-то ты, друг, парадный?

Ришка отвечает не сразу.

— Я иду к нему…

— Я провожу тебя. Можно?

Некоторое время они шагают молча.

— Может быть, я приведу его домой. Может быть, он купит мне ласты. — Голос у Ришки задумчивый, мягкий.