Васек Трубачев и его товарищи (илл. Г. Фитингофа) - Осеева Валентина Александровна - Страница 111

— А я что, не такой же человек?

Ребята снова рассмеялись.

— Нет, правда, идемте лучше по домам и все обдумаем, а то мы сейчас такие расстроенные, — примирительно сказал Петя, с трудом сдерживая смех.

— Верно, пойдемте.

Ребята вышли из ворот госпиталя. На улице снова перечитали письмо Мити.

Подходя к дому, Васек остановил товарищей и серьезно сказал:

— Я сегодня подумаю, где и как нам учиться, а вы не разбалтывайтесь больше. Хватит!

Вечером он долго ходил по комнате. Что делать, с кем занижаться? Улегшись в постель, достал из-под подушки заветные письма отца. Павел Васильевич уже знал. что его Рыжик нашелся. Письма были полны радостных надежд на будущее.

«…Когда мы победим. Рыжик, счастливей нас никого на свете не будет. Вот только учебу, сынок, не забывай…»

На другой день Васек собрал ребят:

— Вот что: попросим Екатерину Алексеевну с нами заниматься. Утром будем учиться, после обеда работать в госпитале, а вечером делать уроки.

— А кому же собирать лом и бутылки? — усмехнулся Мазин.

Ребята задумались.

— Вот сразу сколько дела набралось! Даже времени на все не хватает, — с удовольствием сказал Одинцов. — А мы не знали, за что браться!

Заниматься с ребятами Екатерина Алексеевна согласилась охотно, но, узнав, что они хотят пройти всю программу за пятый класс, решительно запротестовала:

— Что вы, ребята! Ведь в пятом классе много предметов. Не стоит и браться за такое трудное дело. Давайте лучше повторим пройденное, попишем диктанты, изложения, порешаем задачки.

Ребята молчали.

— Мы не хотим потерять год, мама, — пояснил Петя.

— Надо достать программу пятого класса, — сказал Васек, обращаясь к товарищам.

Екатерина Алексеевна пожала плечами:

— Ну что ж, достаньте программу, посмотрим вместе.

Глава 9

НАЧАЛО ПОЛОЖЕНО

Ребята сбегали в школу, с помощью Грозного разыскали программу пятого класса, учебники. Притащили к Екатерине Алексеевне классную доску и целый пакет мела.

Екатерина Алексеевна разложила на столе учебники, наклонилась над программой.

— «География»… «Ботаника»… «История древнего мира»… «Русский язык и литературное чтение»… «Арифметика», — медленно читала она, слыша за своей спиной дружное посапывание. — Арифметика! — Она подняла голову. — Ну, вы сами видите, сколько предметов!

Лица у ребят вытянулись, посерели.

— Ничего такого особенного… — начал Петя.

— Мы будем стараться изо всех сил! — умоляюще складывая руки, прошептала Лида.

Мазин ткнулся носом в учебники, задумчиво взвесил их на ладони. Ребята расхохотались.

— Ну вот! — с облегчением сказала Екатерина Алексеевна. — Убедились?

— Нет, — быстро ответил Васек, — мы ничуть не убедились. Мы будем драться за учебу.

— У нас ведь еще много времени, правда, ребята? — сказала Лида.

— Конечно! Неужели не пройдем? Мы все пройдем! — зашумели вокруг ребята.

— Мамочка, ты только согласись с нами заниматься! — попросил Петя.

Екатерина Алексеевна досадливо сдвинула брови:

— Да поймите вы наконец, что одному человеку невозможно с этим справиться! Ну, предположим, я пройду с вами курс пятого класса по русскому языку… я сама очень люблю этот предмет… Ну, скажем, я еще могу взять на себя историю, но ведь я же не специалист. Ведь есть и другие предметы. Арифметика, например, мне очень трудна. И что за упрямство такое, не понимаю! Как только откроются школы, вы спокойно пройдете все это в пятом классе… Я, конечно, понимаю, что вам очень жаль терять год, но что же делать! — Она поглядела на притихших ребят и покачала головой. — Бросьте об этом думать! Давайте пока повторять пройденное. Только приходите каждый день аккуратно к десяти часам утра.

— Придем! Мы еще раньше будем приходить, — пообещали обрадованные ребята.

Выйдя на улицу, Васек весело потер руки:

— Ну, начало положено! Остальное обдумаем потом. Завтра собирайте книжечки, тетрадочки, карандашики — начнем учиться! — Он похлопал по плечу сияющего Петьку; — Молодец твоя мама! Хорошая женщина!

— Очень хорошая! — дружно подтвердили ребята.

Глава 10

ДОМ ПЕТИ РУСАКОВА

После приезда с Украины Петя Русаков особенно ясно ощутил себя в своем собственном родительском доме. Он хорошо помнил, как еще в прошлом году осторожно подходил к дому, как из темного палисадника недружелюбно смотрели на него четыре окна их квартиры. Вспомнил хмурого отца, вспомнил холодный обед, который он наскоро съедал один в пустой комнате. Вспомнил вечный страх одиночества и единственную радость, которую ему давала дружба Мазина. Вспомнил, как перед зимними каникулами товарищи приглашали друг друга в гости, а он никогда никого не мог пригласить к себе, потому что у него не было дома. Дом принадлежал отцу, а у него, у Пети, были там только неуютная конка за ширмами и закапанный чернилами стол, за которым он учил уроки, тревожно прислушиваясь к тяжелым шагам отца.

Петя очень любил Мазина, он был благодарен ему за дружбу, никто но мог бы Пете заменить Мазина, но сейчас Петя Русаков уже не был одинок. С приходом новой матери в его жизни совершилось радостное чудо: у него появился настоящий родительский дом, где каждый уголок напоминал ему теперь, что он, Петя, здесь хозяин. Дом, в который он мог приглашать своих товарищей, и не только приглашать в гости — нет, в этот самый трудный момент их жизни Петин дом становился для ребят как бы школой, а его, Петина, мама — их учительницей. Ведь это впервые он мог что-то сделать для своих товарищей. Впервые! Пете казалось, что он как-то вырос, распрямился, стал человеком…

Петя долго не мог заснуть в эту ночь. Он думал о том, что вот сейчас его мама работает где-то в редакции, что она придет домой только ранним утром. И все-таки она согласилась каждый день заниматься с ними. Перед Петей вставало милое, утомленное лицо матери. В этом лице ему была дорога каждая черточка. Темные брови, чуть-чуть запавшие щеки, темные круги под глазами… Мать! Мама!…

Как она встретила его, когда, запыхавшись, он вбежал в эту комнату и, уткнувшись ей в колени, бессвязно бормотал: «Ты жива, жива, мама…» Она только молча обнимала его так крепко, будто кто-то хотел его отнять, и руки у нее дрожали, когда она вытирала его слезы, не замечая, что у нее у самой все лицо мокрое. И, плача, беспомощно повторяла: «Не плачь, не плачь же…»

Петя не спал…

Она сделала для него все, что могла бы сделать родная мать. Она захотела помочь его товарищам, она сделала его равноправным и независимым, и то уважение и благодарность, которые чувствовали к ней его товарищи — к ней, к его матери, — наполняли Петю гордостью и счастьем.

Он хотел бы сказать ей все это, но боялся, что не сумеет.

…Утром, когда мать пришла с работы, Петя бросился к ней навстречу, помог ей снять пальто и, заглянув в ее усталые глаза, с волнением сказал:

— Спасибо тебе за все, мама… за меня… за моих товарищей…

Она обняла его, прижалась прохладной щекой к его щеке.

— Спасибо и тебе, Петя. Когда я пришла, ты был маленьким мальчиком, а теперь ты — большой сын… — И, как бы удивляясь чему-то, радостно засмеялась и повторила: — Мой сын!…

А потом они вместе захлопотали, устраивая комнату для занятий. Поставили большой стол, пристроили доску. Петя принес из сарая скамейку. Свои кровати и швейную машину вытащили в маленькую комнату.

Чай пили наспех. И смеялись, откусывая от одного куска сахар.

— Вот удивятся ребята! Настоящая классная комната у нас стала!

Ребята действительно удивились и обрадовались. Они осторожно клали на стол свои учебники, смущенно улыбались, оглядывая комнату.