Васек Трубачев и его товарищи (илл. Г. Фитингофа) - Осеева Валентина Александровна - Страница 170

— Ребята говорили — он под Ленинградом воюет. Жив, здоров! Они в райкоме комсомола узнавали, — быстро сообщил Алеша и, не дожидаясь дальнейших расспросов, бросился искать, ребят Трубачева, чтобы рассказать им хорошую новость.

Глава 75

«ЕЩЕ МЫ ВМЕСТЕ…»

Ребята сидели на своем любимом месте — около бывшей землянки Мазина и Русакова.

Пруд обмелел, затянулся зеленой ряской. На черном илистом берегу обозначились чьи-то глубокие засохшие следы. Кусты, росшие по самому краю воды, отодвинулись, в ярком свете солнца на них дрожали и переливались тонкие паутинки. Невесело квакали лягушки. Береза поредела, зеленые ветви ее кое-как уже зажелтели, и несколько листьев, сорвавшихся с дерева, сиротливо плавали на поверхности пруда. Ребята сидели тихие, грустные. Это был их последний день перед экзаменом.

Сегодня Елена Александровна еще раз проверила всех по очереди. Потом, откинув со лба пушистые волосы, улыбнулась:

— Теперь отдыхайте, собирайтесь с силами и приходите на экзамен бодрые, уверенные в себе.

— Спасибо вам, Елена Александровна! Что бы ни было, мы никогда не забудем, как вы нам помогали!

Елена Александровна ушла. Ребята сложили учебники и тетради, отодвинули к сторонке стол, повернули к стене доску.

Екатерина Алексеевна молча смотрела, как они прибирали комнату.

Ребята подошли попрощаться.

— Спасибо, Екатерина Алексеевна!… — дрогнувшим голосом сказал Васек.

Екатерина Алексеевна обняла его.

— Ну, гуляйте, отдыхайте, — быстро заговорила она, провожая ребят, — и не думайте ни о чем!

Васек, оказавшись вдруг свободным от всяких дел, не знал, куда идти. Товарищи его чувствовали себя так же. Их лихорадочная учеба оборвалась как-то внезапно — им все казалось, что нужно все что-то делать, куда-то торопиться. Ощущение свободы не приносило покоя.

— Пойдемте на пруд! — предложил Васек. Ребята вспомнили, что давно не были в своих любимых местах, и обрадовались.

— Гулять так гулять! — невесело сказал Мазин. О предстоящем экзамене, словно по тайному уговору, никто больше не говорил.

— Эх, жаль — нельзя купаться! — поглядев на обмелевший пруд, заметил Петя Русаков.

Васек пощупал свои мускулы. Ему показалось, что за последнее время они ослабели.

— Давайте сделаем физкультуру на воздухе! — предложил он.

Ребята послушно встали.

— Вдох-выдох! — то вскидывая вверх руки, то касаясь кончиками пальцев земли, командовал Васек.

Ребята повторяли его движения вяло, без охоты. Мазин вдруг круто повернулся и вышел из строя. Саша вопросительно поглядел ему вслед и сказал:

— Давайте лучше споем что-нибудь.

Нам песня строить и жить помогает… -

высокими голосами затянули девочки.

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадет, -

громко подхватили мальчики. Но хор, начатый так бодро, постепенно ослабевал, голоса становились все тише и наконец совсем замолкли.

— Давайте просто посидим тихо на бережку, — предложила Нюра. — Нам же отдыхать надо.

Девочки уселись вместе на пенек, мальчики расположились возле них на траве.

«Что, если кто-нибудь из нас не выдержит завтра экзамена?» — эта мысль мучила каждого.

Сева Малютин обнял за плечи своих товарищей.

— Еще мы все вместе… — тихо сказал он, выражая этими словами общее настроение.

Наступило долгое молчание. На воде желтыми и зелеными корабликами плавали листья, то собираясь в кучку, то под легким ветерком разбегаясь в разные стороны.

Солнце садилось…

Мазин вдруг вскочил и с силой швырнул в воду булыжник.

— Правильно, Мазин! — громко сказал Васек вставая. — Надо взять себя в руки. У нас еще есть самое главное! Ребята вопросительно поглядели на него.

— Мужество! — весело и гордо сказал Васек.

Глава 76

ТОВАРИЩ С ФРОНТА

Елена Александровна медленно шла по улице. В глазах ее все еще стояли растерянные лица ребят. Что ждет их завтра? Она и сама была расстроена, не чувствуя твердой уверенности в том. что этот экзамен для всех ребят пройдет благополучно. В школу идти не хотелось — Леонид Тимофеевич сразу увидит, что она волнуется.

«У директора четыре глаза, — грустно улыбаясь, думает молоденькая учительница, — он видит сразу четырьмя: себя, меня, ребят и всю школу! Он обязательно догадается, что я беспокоюсь за исход экзаменов…»

Она сворачивает то в одну улицу, то в другую.

«Гуляю… — с горечью думает Елена Александровна. — И ребята гуляют. А на сердце у меня и у них такая тяжесть… Только бы они перешли! Я буду с ними заниматься после уроков, я сделаю их круглыми отличниками… Интересно, кто будет экзаменовать? Если чужой, равнодушный человек начнет сухо задавать вопросы — собьет, перепугает… Надо бы узнать кто, поговорить с ним заранее… Почему я так нехорошо думаю? Ведь в школу идут работать только те люди, которые по-настоящему любят детей… И все-таки надо поговорить. Надо что-то еще сделать-подготовить учителя, рассказать ему, что эти ребята не лентяи какие-нибудь, что если кто-нибудь и ошибется, то все же у них есть знания…»

Елена Александровна сворачивает к школе. Издалека виден зеленый забор и высокие ворота. За домом несколько школьников все еще докрашивают этот забор. На дворе беседуют матери, около них чинно стоят будущие первоклассники, лукаво поглядывая друг на дружку. По дорожке, заложив за спину руки, прохаживается учитель физики; в раскрытое окно видно, как учительница географии вместе с девочками вешает на стену карту. Еще какие-то незнакомые люди попадаются навстречу.

Елена Александровна быстрым, внимательным взглядом пробегает по лицам… Кто из этих новых людей будет завтра решать судьбу Трубачева и его товарищей? Кому она должна будет доверить своих ребят? Надо спросить директора. Он, конечно, уже знает.

— Здравствуйте! Здравствуйте, Елена Александровна! — радостно кричат школьники.

Несколько девочек срываются со скамейки и подбегают к ней:

— Вы куда? К Леониду Тимофеевичу? Он в учительской.

— К нему какой-то товарищ с фронта приехал! — шепчет черненькая девочка из третьего класса.

На крыльце школьный сторож с горячим чайником в руке обгоняет Елену Александровну и торопливо поднимается по лестнице.

— Позвольте, позвольте… — бормочет он, не замечая молоденькой учительницы и расталкивая школьниц.

«С ума сошел! — возмущенно думает Елена Александровна. — Чуть детей не обжег своим чайником!»

Она бегло расспрашивает девочек о том, что они делают сейчас, пришла ли их учительница, познакомились ли они с ней.

Девочки залпом, наперебой сообщают, что учительница их очень хорошая, просто о-очень, о-очень, что они с ней уже обо всем разговаривали в классе, что она сейчас придет и прочитает им книгу про всякие растения, что у них будет кружок садоводства…

Елена Александровна кивает головой, улыбается… У двери учительской девочки тихо шепчут:

— Приходите к нам в класс! — и стайкой слетают с лестницы.

Елена Александровна делает спокойное, строгое лицо и открывает дверь.

На диване, спиной к ней, сидит приезжий товарищ с фронта. На нем военная гимнастерка и сапоги. Рядом, упираясь обеими руками в колени, присел директор и что-то оживленно рассказывает, поблескивая очками и прерывая свой рассказ громким смехом. Елену Александровну неприятно поражает этот смех и сияющее лицо Леонида Тимофеевича.

— Здравствуйте, — сухо говорит она. Леонид Тимофеевич с юношеской живостью поворачивает к ней голову, поспешно снимает очки.

— Ну вот! Вот! — весело говорит он. — Знакомьтесь: это та самая Елена Александровна, о которой мы только что говорили. А это… — директор лукаво щурит глаза, — товарищ с фронта. Вы немножко знакомы. Ну-ка, вспомните! Узнаете?