Цезарь (др. перевод) - Дюма Александр - Страница 72

Одним из таких людей, о которых упоминает Саллюстий, был претор Целий, чье имя, кажется, уже мелькало выше. Он очень рассчитывал на tabulae novae.

Вообще он был человеком умственного труда, у таких чаще всего бывают долги, а также яростным спорщиком. Так, однажды он говорил одному своему слишком льстивому клиенту, с которым вместе обедал и который всегда соглашался с ним:

— Ну, давай же! Скажи хоть раз: нет! Чтобы я хоть раз оказался другого мнения!

Так вот, после отплытия Цезаря в Грецию Целий понял, что партия Цезаря — это партия ростовщиков. В апреле 705 года он пишет Цицерону:

«Во имя всех, кто тебе дорог, во имя твоих детей, заклинаю, дорогой Цицерон, не теряй себя и не компрометируй каким-либо действием или необдуманным поступком. Я не говорил тебе ничего случайного, ни разу не давал непродуманного совета, свидетели тому — боги и люди. Клянусь дружбой!

Если у тебя сохранилась привязанность ко мне, к твоему мальчику и твоей семье, если не хочешь разрушить наши последние надежды, если мое слово и слово твоего великого зятя дороги тебе, если не хочешь замутнить нашу жизнь, умоляю, не заставляй меня ненавидеть и отвергать ту партию, чей триумф должен нас спасти! Однако, если ты последуешь за партиен Помпея, не заставляй меня выступать против тебя лично. Я долго раздумывал над тем, на чьей ты стороне. Трудно противопоставить себя столь победоносному человеку, который покровительствовал тебе, когда положение твое было шатким. К чему бежать с теми, чью позицию ты никогда не разделял? Это весьма необдуманный поступок. Стараясь как можно больше сделать для тех, кто в партии «добрых», можешь вдруг оказаться в стороне от них, ненужным им. Выжди и посмотри, как развернутся события в Испании: Испания станет нашей сразу же, как только ступит на ее землю нога Цезаря. Это говорю тебе я, и если они потеряют Испанию, скажи, пожалуйста, что им останется?»

И Целий направляется в Испанию, воюет на стороне Цезаря, возвращается вместе с Цезарем в Рим и рассчитывает на tabulae novae, которые должен утвердить Цезарь, однако тот об этом и не помышляет! Целий обманут в своих ожиданиях. Вместо полной отмены всех долгов Цезарь отменяет лишь четверть их.

Целий разочарован. Поэтому год спустя, в марте 706, он пишет Цицерону:

«О, мой дорогой Цицерон, почему не отправился я вместе с тобой в Формий, вместо того чтобы идти в Испанию с Цезарем? Почему не отправился с Помпеем?..

Жаль, что Курион не состоит в той же партии, что и Аппий Клавдий. Дружба с Курионом затянула меня в эту позорную игру. Да, я понимаю, с одной стороны, ненависть, с другой — преданность заставили меня совсем потерять голову. И не потому, что я усомнился в справедливости нашего дела — лучше уж умереть, чем быть связанным с этими людьми! Если бы мы не опасались преследований с вашей стороны, нас бы уже не было здесь.

В Риме все, за исключением нескольких ростовщиков, на стороне Помпея — и люди, и порядки. Я перетянул на вашу сторону даже чернь, которая была прежде предана Цезарю, и тех, кто называет себя народом. Имейте терпение, я сделаю вас победителями над нами: хочу стать вторым Катоном. Вы же спите, вы даже не отдаете себе отчета в том, насколько мы слабы. В настоящий момент я ни в чем не заинтересован. Но я бываю мстителен, если ко мне относятся плохо.

Чем вы там занимаетесь? Хотите дать бой? Смотрите, это самый сильный из всех ваших противников. Не знаю, какая у вас армия, но солдаты Цезаря умеют воевать и не боятся ни холода, ни голода. Прощай!»

Я, кажется, уже говорил, что этот Целий был весьма сообразительным человеком. Он предвидел, что Цезарь захватит Испанию, затем предвещает разгром от его руки Помпея. И все же это не мешает ему объявить войну Цезарю — до такой степени он мстителен.

Неожиданно в лагере Цезаря узнают, что Целий слишком уж распоясался в Риме. Сначала он ставит свое судейское кресло рядом с креслом второго претора Гая Требония и объявляет, что готов принимать жалобы от любого, кто желает обжаловать решения третейских судей, касающиеся оценки имущества и уплаты долгов в соответствии с последними распоряжениями Цезаря. Но никто и не подумал явиться к нему с жалобами и апелляциями.

Тогда Целий выдвинул законопроект об уплате долгов в течение шести лет, причем в эти годы запрещалось начислять проценты. Но консул Сервилий Исаврийский, которого Цезарь оставил вместо себя в Риме, высказался против этого законопроекта.

Что же делает Целий? Он отказывается от своего законопроекта, но вместо него выдвигает два новых, надеясь таким образом вызвать всеобщее недовольство и бунт. Но ничего подобного не произошло: народ не сдвинулся с места.

Целию же во что бы то ни стало необходимо было это восстание, и он придумывает вот что: пока идет война, отменяется квартирная плата.

Ах! Квартиросъемщики счастливы и кричат «ура». Народ собирается на Форуме, происходит небольшая стычка. Во время этой стычки Целия прогнали из судейского кресла, причем он при этом упал и разбил себе голову о ступени. Вмешивается консул; после его выступления Целия изгоняют из Сената.

Он пытается обратиться к народу и поднимается на трибуну — ликторы изгоняют его! Целий громко кричит, что пойдет жаловаться Цезарю, а сам тем временем тайно отправляет депешу Милону, прося того организовать диверсионный акт в Италии вместе со всеми недовольными, которых сможет собрать. Помните Милона? Его отправили в изгнание в Марсель.

Милон собирает около ста человек и вступает в Италию. Целий в сопровождении нескольких гладиаторов, уцелевших во время устроенных им игр, встречается с ним, и вот они уже вместе шагают по сельским дорогам, объявляя всем, что действуют по поручению Помпея и что у них на этот случай имеются письма, которые доставил им Бибул. Но вы-то, надеюсь, помните, что Бибул умер? Однако они об этом не знают.

Оба они объявляют об аннулировании долгов, но снова никто не поддерживает их. Милон освобождает некоторое количество рабов и вместе с ними пытается осадить город в Калабрии. Он был убит брошенным в него через крепостную стену камнем. Там находился претор Квинт Педий, защищавший город со своим легионом.

Целий осадил Турий. Он подстрекал испанских и галлийских кавалеристов покинуть армию Цезаря и перейти на сторону Помпея, предлагая им деньги. Но тут один всадник, то ли посчитавший, что этот оратор говорит чересчур пространно, то ли сочтя его не слишком красноречивым, взял да и всадил в Целия меч.

Так закончили свои дни Милон и Целий, а вместе с ними закончился и бунт.

LXIV

Итак, Цезарь со своим сорокатысячным войском осадил Помпея с его стотысячной армией. Помпей решил совершить двойную вылазку: одну из своего лагеря, другую — из Диррахии.

Таким образом Помпей намеревался захватить вершину холма, что находилась вне досягаемости стрел Цезаря, и расположить там часть своего войска.

Он атакует сразу по трем направлениям, диррахийский гарнизон тоже наступает. Однако на всех участках Помпей был отброшен. Он потерял две тысячи убитыми, немало волонтеров и командиров, среди которых был и Валерий Фларрий, сын Луция Валерия, бывшего претора Азии.

Цезарь же потерял всего двадцать человек и захватил шесть штандартов. Четыре центуриона, защищавшие редут, на который напали солдаты Помпея, потеряли каждый по одному глазу, что уже само по себе говорит, насколько жестокой была схватка. Позднее из рапортов стало известно, что только по этому редуту было выпущено свыше тридцати тысяч стрел. Только в одном щите центуриона Сцевы оказалось сто тридцать отверстий от стрел — я уже рассказывал, как этот отважный центурион с выбитым глазом убил двух солдат Помпея, притворившись, что сдается в плен. Некто Минуций насчитал в своем щите сто двадцать отверстий от стрел, а его тело было прострелено в шести местах.

Цезарь наградил Сцеву двадцатью четырьмя тысячами сестерциев и повысил его в чине сразу на несколько рангов. Минуций также получил награду по заслугам. К полному нашему удовольствию следует добавить, что он полностью излечился от всех нанесенных ему ранений. Остальные получили двойную плату и двойной рацион.