Книга духов - Риз Джеймс - Страница 45

– Ох, детка, – заметила Мама Венера, выслушав мою пространную речь на языке моих снов, – ну и чепуху ты мелешь. Лопочешь, будто индианка какая.

– Да это же по-французски, дурища, – вставила Элайза Арнолд. – Язык, на котором говорят во Франции.

– Пускай так, но ты-то на слух хоть что-то в нем смыслишь?

– Когда выпаливают скороговоркой, то нет, – призналась актриса.

Ко мне вернулось хладнокровие, и я перешла на английский:

– Во-первых, требуется рука убийцы, добытая во время лунного затмения. В этих краях было недавно затмение? – Не дожидаясь ответа, я продолжила: – И я очень сомневаюсь, что эти… мощи, – я подразумевала отвратительный придаток, валявшийся на полу, – действительно являются рукой убийцы.

– Это, ведьма, и есть рука убийцы, – пояснила Элайза Арнолд. – Мертва всего месяц, а лишила жизни не кого-нибудь, а собственную мамочку. Voila![60]

– Собственную мамочку? – переспросила я. – В иных случаях, как мне кажется, это вполне обосновано.

Мама Венера громко фыркнула и заметила в свое оправдание, что Розали вычитала в книге (а там было написано именно так): мол, для успешного функционирования Десницы фактор затмения предпочтителен, однако отнюдь не обязателен.

– Верно, – согласилась я, – но с подобной штукой… Alors, ecoutez[61] . – Тут я процитировала им свою книгу: – «Замаринуй руку в глиняном кувшине, положи в маринад соль, длинный стручковый перец и селитру; пусть настоится недели две».

– Ай-яй-яй, две недели?

– Да, – подтвердила я. – Две недели. И еще: «Потом высуши руку в духовке вместе с вербеной, а еще лучше провяль на солнышке летом».

– Ох, детка, а мы это, насчет солнышка-то, пропустили, и насчет вер…вер…

– Вербены, – повторила я. – «Свечи же нужно сделать из сала висельника, для чего надо срезать шмат с ягодицы или бедра… а фитили скрутить из его волос».

Тут вмешалась наша вампирша, подбавив суматохи. Вместо слов она выскочила из темного угла, встала на карачки, изогнула спину дугой, как кошка, и выхаркнула наружу волосы, которые сжевала с черепа матереубийцы.

Я поглядела на Маму Венеру. Ее плечи разок поднялись и тут же опустились.

– Вот вам волосы, – объявила Элайза, покачивая ладонь с лежавшим на ней мокрым комком. – А что касается сала, то… даже будь у меня руки как руки, и то мне бы с задачей не совладать. У этого парня сала не имелось – ни на ягодицах, ни еще где. Черви, боюсь, с ним уже успели управиться.

– Mon Dieu! – Только это я и сумела вымолвить, рухнув на постель.

Лицо мое, видать, покрылось болотной зеленью, потому что Элайза решила меня подбодрить:

– Не волнуйся, ведьмочка! Что черви? От них капельку щекотно, вот и все, да и то на первых порах. А сейчас мне от них ни малейшего беспокойства.

Моя книга – раскрытая на рецепте Софии – у меня на постели. Отрезанную руку Элайза положила рядышком. Волосы? Вот они, на простыне, – продолговатый, изжеванный, пропитанный слизью коричневый завиток… alors сильно напоминающий то, что поспешно выносится из спален богатых домов. Волосы переплетены и скручены, лоснятся от выделений из утробы Элайзы Арнолд… Тошно признавать, но мои мысли приняли практический оборот: как изготовить из этих волос фитили? Кто распутает пряди и… Прикушу язык. Сделала это я.

О, какое отчаяние – ввиду столь пакостного задания – меня обуревало, но у кого, кроме меня, нашлись бы для этого руки? Чтобы отвлечься от мерзкого запаха и от состава извергнутого из кишок вещества, я обратилась к Маме Венере:

– Но почему, почему вам вздумалось соорудить эту самую Славную Десницу?

– А как еще ты собираешься вызволить Селию из дома Мэннингов?

Элайза Арнолд, расхохотавшись, оценила идею Мамы как «плодотворную».

– Уймись ты, ведьма.

– Это ты обзываешь меня ведьмой? Ах ты, полудохлая недожаренная барбекю…

– Arretez![62] – урезонила я обеих женщин, нуждаясь в тишине, чтобы за работой толком поразмыслить.

Скоро взойдет солнце. Да, время действий уже на носу, это я знала точно. Знала и то, что именно мне предстоит пробраться по городским улицам для спасения Селии. И Мама Венера права: надо использовать любое обстоятельство, которое мне… на руку.

Черт побери! Кем я стала? Наверное, поглощенная делом, я задала этот вопрос вслух, поскольку стоявшая рядом Провидица ответила:

– Ты стала той, кем была всегда, вот и все, угу.

Так я оказалась на задворках пансиона Элоиз Мэннинг – вооруженная изуродованной рукой убийцы в качестве орудия взлома.

Солнце еще не взошло, но небо постепенно начинало алеть. Трава под подошвами моих сапог была мокрой от росы. И пока что – о, как страстно я на это надеялась! – почти все ричмондцы до сих пор мирно почивали.

…Взгляните на меня. Вот я, дрожа с ног до головы, скрючилась за шишковатым дубом. О, как… как решиться выступить из хранительной тени, пересечь лужайку, взойти по мраморным ступеням крыльца – одна, вторая, третья, медленно-медленно отодвинуть серебряную щеколду и… Меня терзали сомнения, способна ли я на это. Да нет, я была уверена, что неспособна. К сморщенному пятипалому «ключу» доверия у меня не было ни на грош.

Но я подумала о Селии: она была там, внутри. И заново пересмотрела наш план, принявший вот эдакий оборот. Итак, я смело выступила из тени и поднялась по ступеням крыльца – одной, второй, третьей.

19

Побег

Отличный был дом у миссис Мэннинг – трехэтажный, по федералистской моде, и чем-то похожий на особняк Ван Эйна, однако здесь лужайка была покрыта дерном, а дорожки усыпаны гравием; все вокруг хорошо ухожено – живые изгороди аккуратно подстрижены, краска нигде не шелушится, мраморные ступени сверкают чистотой. Странно, что ворота в сад оказались такими скрипучими, но опять же надо вспомнить, что в предрассветные часы всякий дом полон скрипов и шорохов.

Я отправилась в поход, взбираясь с одного холма в городе на другой, а рука болталась у моего бедра. Мама Венера сунула ее в сшитый из кожи мешочек (чуть больше перчатки), который я привязала к поясу. Мама Венера увидела, что Толливер Бедлоу скончается этой ночью при свете луны, но она на небе все еще не показалась… Приходилось ждать.

60

Вот так! (фр.).

61

А ну-ка послушайте (фр.).

62

Погодите! (фр.).