Книга теней - Риз Джеймс - Страница 151

Вернувшись в гостиницу, я обнаружила там призраков: судя по холодку в комнате, они только что явились.

— Но еще не полночь, — сказала я слишком поспешно, понимая, что мое поведение в таверне заслуживает порицания.

— Мы хорошо знаем, который теперь час, — откликнулся священник. — Мы пришли раньше, что из этого?

— Желаем услышать, что там у тебя за идея. Эта кровь преследует меня уже не одно столетие, и я надеюсь, что с твоей помощью избавлюсь от мучений через несколько дней, никак не более. А теперь мы хотим, чтобы ты показала себя. Очень хотим , — добавила Мадлен, повернувшись к священнику.

— Нам так не терпелось, что мы едва не пришли к тебе в эту убогую таверну, но ты, похоже, наслаждалась там пивом и чтением Библии…

Священник предупредил, что даже мужской наряд не избавит меня от неприятностей, если я, как этой ночью, буду сорить направо и налево деньгами. Знали ли они о небольшом инциденте, приключившемся со мной? Или не придали ему значения? Спросить я не осмеливалась. Но я не осмелилась бы и отпираться, отказываясь от права практиковаться в своем ремесле. Я дала себе обещание, которое нельзя нарушать, и теперь жалела, что вызвала призраков. Я присела на краешек кровати напротив небольшого камина, в котором кто-то (хозяйка гостиницы, мальчишка-полуидиот, бывший у нее в услужении, призраки?) разжег огонь. Духи сидели перед камином на стульях с плетеной спинкой и не сводили с меня глаз. Пламя камина было видно сквозь них, хоть они и имели четкие очертания.

Я молчала, прислушиваясь к потрескиванию дров, к ритмичному шлепанью весел лодки, проплывшей вниз по течению. В окно я видела треугольный контур этой лодки в серебряной полоске лунного света. На носу, нежно обнявшись, сидела парочка. Мне стало холодно (воздух был уже по-осеннему прохладен), и я взялась за изогнутые оконные скобы, но услышала неестественный, причудливый голос Мадлен:

— Нет. Оставь окно открытым… Так нам гораздо легче.

Что ж, понятно: холодный ночной воздух пропитан влагой. Но зачем тогда разжигать камин? Я терялась в догадках: для чего огонь, если призраки так зависимы от воды? Видимо, и огонь им зачем-то был нужен. Мне обязательно надо понять, как они используют различные стихии.

— Итак, в чем состоит твоя идея?

— Да , — эхом отозвалась Мадлен, — твоя идея .

— Думаю, я смогу остановить твое кровотечение, — решительно и смело заявила я, хотя теперь, после того как мое заклинание поразило невинного человека, я ни в чем не могла быть уверена. Призраки немного помолчали, потом Мадлен сказала:

— Давай! Сделай это! — (Было ли это вызовом?) — Сделай это! — повторила она, на этот раз гораздо более настойчиво.

— А вот и сделаю, — сказала я, как ребенок, которого взяли на «слабо».

Я взяла обе книги: Библию и «Книгу теней» Себастьяны. Мадлен внимательно следила за моими руками.

— И какая же из этих книг содержит столь великий секрет?

Играла ли я тогда с нею? Пожалуй, да. Я касалась рукой то одной, то другой книги. Они явно не хотели, чтобы я открывала Библию. Когда же я наконец отложила Библию в сторону и открыла «Книгу» Себастьяны, Мадлен откинулась назад, и ее очертания, казавшиеся до этого четкими, расплылись; теперь они со священником вновь походили друг на друга.

— Предупреждала ли тебя Себастьяна? — спросил отец Луи. — Говорила ли она, что новая ведьма обладает очень большой силой, иногда слишком большой, и что ее колдовство не всегда можно держать в узде?.. Вероятно, ты читала о гибельном холоде тысяча семьсот восемьдесят восьмого года?

— Конечно.

— Понимаешь ли ты опасность, которую таит в себе Ремесло?.. Осознаешь ли, к чему может привести отсутствие такого понимания?

— Предупреждала ли тебя Себастьяна? — спросила Мадлен.

Я солгала, сказав, что предупреждала. Себастьяна говорила лишь, что моя колдовская сила обусловлена моей молодостью и что призраки очень-очень долго ждали появления новой ведьмы, которая сможет раз и навсегда успокоить душу Мадлен. Да, я прочла в ее «Книге» предостережение, но хорошо помню, как подумала тогда и продолжала убеждать себя после, что это всего лишь заклятие, простое заклинание. Что может случиться страшного? Ведь призрак и так мертв.

— Ты нашла этот… этот способ в «Книге» Себастьяны? — спросил священник.

Я сказала, что да. Тогда Мадлен произнесла вслух то, что всем нам пришло в голову:

— Почему же тогда Себастьяна не попробовала его на мне? — Она обернулась к отцу Луи: — Неужели она знала все эти годы?..

— Эта ведьма не может говорить за другую, — ответил отец Луи. Но гнев Мадлен уже разгорался: кровь полилась из раны на шее все быстрее и быстрее, как закипающая вода. — Кроме того, Мадлен… — начал было священник.

— Кроме того , — подхватила Мадлен, — другая, как ты ее называешь, ненавидела меня все эти годы, никогда по-настоящему и не пыталась освободить…

Отец Луи прервал ее, прошептав какое-то слово, не расслышанное мной, и как раз вовремя, потому что я быстро сообразила: кровь, которую она источала, разбрызгивая ее повсюду в таком волнении, вернее даже сказать возбуждении, так и будет течь до самого утра, либо отсрочив наш отъезд, либо поставив передо мной всевозможные вопросы, отвечать на которые у меня не было ни малейшего желания. Как мне освободиться от красной паутины, которую плела Мадлен? На полу перед камином уже стояла лужа, порог был скользким от крови, и стулья — неужели придется сжечь испорченные стулья?

— Что сделано — сделано, — сказал священник, обращаясь к Мадлен. — Париж уже проехали, — добавил он, намекая на что-то недосказанное, произошедшее между Себастьяной и нею. — А теперь, — продолжил он, — выслушаем эту ведьму, мы давно уже ждем, что она скажет.

— Послушай, ведьма , — взмолилась Мадлен, — если это только твои догадки, если ты только дразнишь меня своими…

—  Прекрати, — мягко сказал священник, потом повернулся ко мне и добавил: — Геркулина, или Геркюль в твоей новой роли, если ты подаешь нам ложную надежду, и…

— Фисон, — начала я, — Фисон, Тихон, Хиддекель и Евфрат. Знаете, что это?