Искры и зеркала - Ларичева Дорофея - Страница 22

Улыбочка, издевательская такая, наполненная превосходством – этого оказалось достаточно, чтобы из горла помятого Соловьева вырвался сдавленный не то рык, не то хрип. В ответ выразительно изогнутые брови Роберта приподнялись еще выше, придавая лицу невинно-удивленное выражение. Он скрестил на груди руки, чуть склонил набок голову, внимательно изучая только что приобретенного врага, на фоне которого сам смотрелся недокормленным задиристым птенцом. Светло-серая футболка и мешковатые походные брюки усиливали впечатление.

– Пожмите друг другу руки и катитесь работать, – попытался разрядить атмосферу Председатель.

Роберт снисходительно протянул открытую ладонь. Брониславу отчаянно захотелось ударить со всего размаха по ухмыляющейся физиономии, выбить из нежданного конкурента веру в собственную бесподобность и превосходство. Но он просто процедил сквозь зубы:

– Сам разберется, раз мозговитей меня.

– Как пожелаете. – Опять эта улыбочка Чеширского кота. – Но вы в проекте. Это не мой приказ.

Ухмылочка стала еще шире, и Броне стоило титанических усилий удержаться от членовредительства. Ну за что? За что ему прислали этого? Не светило науки, точно. Имени его он не слышал, публикаций не читал. Что за птица?

– Возражений нет? Значит, договорились. – Роберт подхватил со стула рюкзак, закинул себе за плечи. – Мне пора обедать. Во сколько погружение, говорите? – Он забрал со стола очки-хамелеоны. – В пять?

Бронислав понял, что проиграл эту партию. В глазах чужака плясали чертенята, упиваясь слабыми попытками профессора Соловьева удержать себя в руках. Что же, это только начало. Для уничтожения этого Броня пойдет на все, даже переступит через себя.

– Счастливо оставаться, – процедил Соловьев, выскакивая из комнаты и на ходу извлекая из кармана мобильник.

Броню мутило от происходящего. Более того, ему было гадко от самого себя, что придется молить о помощи. Именно молить, потому как иначе с ним разговаривать не пожелают.

– Будь с ним осторожней, – отведя глаза от хлопнувшей двери, предупредил Председатель Роберта. Он еще не понял, кого ему прислали, но рекомендациями остался доволен. Начальство – тоже не идиоты, преследуют общие с ним цели.

– Григорий Константинович, благодарю за поддержку. Буду держать в курсе событий. – Гость вежливо кивнул и скрылся за дверью.

Напевая мотивчик без слов, Роберт вышел из здания, сел в ожидающую машину и скомандовал разомлевшему на жаре Лансу:

– Давай в гостиницу. Там все расскажешь.

А на другой стороне озера близ лодочной станции у Вероники Ильиной зазвонил телефон. Отойдя на несколько метров от Маши с Дорой, выбирающих в киоске мороженое, она не без удовольствия поинтересовалась в трубку:

– Мириться собрался, а, Бронечка?

И Бронислава Соловьева передернуло от ее самодовольного тона.

К четырем часам на пристани пришвартовался корабль, небольшой, но явно перегруженный всякой научной аппаратурой. Одетая в шорты и маечку Ника окинула скептическим взором Броню. Тот сиял, словно новенькая фара. Вероника громко, чтобы слышали и девочки, и объект насмешки, сообщила:

– Смотрите, он мне не доверяет. Железяк приволок, команду насобирал, собственную значимость подчеркивает.

Дора благоразумно помалкивала, мало ли как эта копия Мартина Уайта отреагирует. Зато Маша, святая простота, ляпнула:

– Ты же сама сказала, – кивок в сторону клона, – что метеорит на нее по-особому реагирует. Он же должен понять почему.

– И чем ты сегодня слушала, мухоловка?

Ника, развлекаясь, обошла вокруг Бронислава, задирая голову и трагически вздыхая, точно электрик вокруг фонарного столба.

– Я сама точнейший прибор. Думаешь, почему мне вверили целую лабораторию, ввели в Комиссию и продолжают выказывать уважение и всяческую поддержку, а? Почему наш гений науки сбежал от меня, как таракан от дихлофоса? Милая моя, я без каких бы то ни было приборов могу рассказать об излучаемой энергии, ее источнике, интенсивности и направленности. Например, я чую мигрантов и заранее знаю, кто станет следующим кандидатом в подселенцы. Я гарант спокойствия для очень многих. И опасный противник.

– Выступила? – На этот раз надо было отдать должное самообладанию Соловьева. Он ожидал подобных сцен. – А сейчас быстрее грузитесь на борт и поплыли.

Вероника подтолкнула Машу к теплоходу, откуда девушке уже протягивал руку матросик. Ника, сощурившись, посмотрела на солнышко, играющее лучами на стеклах небоскребов, обратила внимание, как по липовой аллее катится четверка велосипедистов, как выползают на набережную в преддверии окончания рабочего дня уличные музыканты…

Хорошо тут, и Барск ей нравится, несмотря на «дружеские» отношения коллег и шелуху интриг. Ой, как не хочется до срока раскрывать козыри по вине самоуправства самовлюбленного бывшего. Тогда число врагов из двузначного станет, как минимум, трехзначным, и ей, Нике, придется либо становиться местным деспотом, либо валить как можно дальше.

– Дам вперед пропускаешь? Вежливый какой, – бросила она через плечо, делая шаг к кораблю.

Умница Дорофея, помнит инструкции, уселась на корточки, старательно перевязывает шнурки на кроссовках. Еще пара минут в запасе имеется. Где же он?

– Вечно у тебя все не по-человечески, – проворчала она прилежной ученице и снова взялась за Броню.

– Что он за птица, твой кровный враг? Я вчера умчалась раньше начала представления.

– Сморчок, – пренебрежительно выплюнул Броня, почти с ненавистью косясь на задерживающую отправление девчонку. Но вот в кармане ученого запиликал телефон, и Соловьев вынужден был отойти на самый конец пирса поговорить.

Дора даже отвлеклась от процесса перешнуровки, приподняла голову, вслушиваясь в обрывки фраз. За что тут же получила подзатыльник.

– Я говорила и снова повторю: вы обе – мухоловки, – свистящим шепотом сообщила ей Ника. – Насекомых ловите, когда, разинув рот, чужие беседы подслушиваете. Давай на теплоход, иначе он вконец озвереет.

Бронислав спрятал мобильник, направился к ним. Лицо Вероники приобрело трагическое выражение.

– Кажется, план провалился.

Дора закусила губу, чтобы не прыснуть со смеху. У самого пирса остановилось белое такси, из которого вышел человек в темных очках. А за ним с тяжеленным чемоданом выполз… о, ужас, Ланс!

– Бронислав! – оживленно крикнул гость, приподняв очки и с интересом рассматривая присутствующую троицу. – Вы молодец, раз все подготовили. Я-то думал, вы останетесь в проекте чисто формально.

Профессор Соловьев скрипнул зубами и, бесцеремонно отодвинув Нику с пути, поднялся на теплоход.

Они медленно двигались к центру озера. Опершись о бортик, Дора смотрела, как вспенивается позади корабля вода, как рыбачат речные чайки, задевая крыльями волны, а сверху в безоблачном синем небе парит крупная птица, широко распластав крылья. Как она называется, девушка о не знала. Впрочем, Дорофее вообще все происходящее было внове. Она никогда не плавала в водоеме крупнее бассейна при торговом центре, даже до аквапарка не добралась. А тут целое озеро. Страшновато.

Интересно, Ланс, всю сознательную жизнь просидевший в бункере, не боится? Хотя вон вместе со своим профессором копается в доставленном оборудовании – весь важный, взрослый. Маха с Никой шепчутся на носу корабля. Бронислав выглядит страшнее ядерной войны – не подходи – взорвется. Стоит, шипит в мобильник, ругает команду за неверно повернутые корабельные антенны. И эта компания собирается ее изучать!

– Так, девочки. С которой из вас я пойду ко дну? – Жизнерадостный голос профессора Никитина вывел ее из задумчивости. – Которая из вас – посланница светлого будущего?

– Я. – Дора нехотя подошла, избегая смотреть на Ланса. Мог и предупредить о встрече. Вон как смотрит, глаз не сводит. И что ему от нее нужно?

– Великолепно. Батискаф видела?

Ну да, продолговатую хреновину, выкрашенную в белый цвет, с красными обводами вокруг люка и крошечных иллюминаторов, с большим «пропеллером» позади и маленькими по бокам… Ее трудно не заметить – полпалубы закрывает.