Искры и зеркала - Ларичева Дорофея - Страница 32

– Броня, к «шлепалке», быстро! – Она ощутимо пихнула локтем Соловьева.

Благо, у Брони, когда требовалось, мозги варили. Он утек в сторону лестницы, заставив Кощея удивленно выгнуть брови.

– Я чего-то не знаю? – уточнил он.

– Ну что вы! – Ника, само обаяние, встряхнула рыжими кудрями. – Мы были счастливы поделиться хорошей новостью.

Она улыбнулась еще шире, уцепила Роберта под локоть и поволокла прочь, оставив Председателя мучиться догадками и подозрениями. В лабораторном комплексе будут хранить молчание, хоть пытай. В своих людях Вероника не сомневалась.

Наверху, к счастью, было спокойно. Бронислав дожидался их подле пленницы, злобно зыркающей серыми глазищами.

Выдернув кляп изо рта Чащиной, Ника склонилась над фольклористкой.

– Давай еще раз попробуем, сказочница.

Ника демонстративно размяла пальцы, растерла ладони одна о другую, концентрируя жар, и больно сжала плечи блондинки. Та поежилась, но стерпела. А видимые только сенсу энергии оплели Ингино тело, готовые в любой момент причинить невыносимые муки.

– Где девочки?

Водянисто-прозрачные потоки растеклись по лицу, заползая в ушные раковины, закутали руки, грудь и живот пленницы, перебрались на спину, наливаясь желто-алым сиянием. Энергии скрутились в жгуты, опутали шею, затрудняя дыхание, иголками потянулись под кожу. Вероника даже зажмурилась, какой силы она вызвала свечение вокруг жертвы. Та горела призрачным огнем, испытывая при этом реальную боль.

– А-а-а, – заныла Инга.

– Я еще не начинала, – предупредила мучительница. Белобрысую фольклористку ей жалко не было – предателей она не любила. – Ты же не хочешь получить электрический ожог на смазливой мордашке? – Приблизив свое лицо к лицу Инги, прошептала она. – С какой щеки начнем?

– Он сенс с лицензией, назвался Гаммой. Мой десятая-вода-на-киселе дядя. Пришел, предложил помощь, деньги, поддержку военных. Был убедителен. Со мной он почти не разговаривал. Только с Олегом, Гончаровым и с Обмылком. – Инга всхлипнула. – Он меня недооценивает!

– Баловалась бензопилой, маникюр попортила, теперь почему хнычешь, – раздраженно пробормотал Роберт.

«Женских слез не любит», – отметила про себя Ника.

– Как он выглядел, этот Гамма?

– Высокий, молодой, полноватый, – спешила Инга, лишь бы избежать ноющей, всепроникающей боли. – Одевается дорого, печатка на пальце… Не было больше особых примет! Пожалуйста, Шило, я все сказала, хватит!

– Отдыхай пока. – Ника вытерла покалывающие ладони о подол юбки, села в кресло пилота, обернулась к Броне. – Мэр и твой любезный Толик отличились. Что скажешь?

– Ничего. Гончарову я никогда не доверял на сто процентов. Прозвище Чернова говорит само за себя. Врагом может быть кто угодно. Кстати, не находишь, что-то много Бет и Гамм развелось на свете?

Ожил верхний ряд огоньков на приборной панели, засиял бирюзовыми звездочками.

– Шлюп номер сорок – двадцать восемь, приказываю сесть на парковочную площадку, – вздрогнул динамик.

– Черта с два, – фыркнула Ника. – Мы на прогулке.

Она стукнула ногтем по микрофону наклонилась к нему и представилась.

– Нам известно, кто вы, – спокойно ответили ей. – Будьте любезны совершить посадку, не вынуждайте принимать меры.

– И не подумаю! – весело и зло отозвалась Ника, закручивая вираж, и с размаху повторила недавний подвиг с битьем стекол, сминая смотровую площадку нужного небоскреба.

– Броня, карауль, включи защиту шлюпа и приготовься стрелять. Ноэль – со мной. Добавим к коллекции мэра нашего замечательного города Барска. – Она подбежала к дверям лифта. – У нас четыре минуты. С вертолетной площадки сюда тащиться еще десять этажей. – Она подтолкнула Роберта в кабинку лифта, вытащила из складок юбки металлическую трубочку – багетку свое единственное оружие.

– Ты опасная женщина, – усмехнулся ученый, – и это мне нравится.

– Пистолет достань, ценитель женской опасности.

Вот и дверь мэра. Короткий звонок, шаги, открывшая гостям молодая тучная женщина. Ника, бесцеремонно отодвинув ее в сторону, протиснулась внутрь. Верткий Роберт нырнул следом.

Воспоминания мимолетной вспышкой озарили мысли Вероники. Вот и пройдена точка невозврата – она уполномочена вершить не судьбы отдельных людей, а целого города. Может, даже мира. Она готовилась к этому, что скрывать, едва в ней выявили дар сенса (боже, вечность минула с того дня), увезли запутавшуюся девушку в столицу, три месяца обучали, долгие годы контролировали и заставляли согласовывать с начальством каждый шаг.

Год назад громогласно ударил колокол – предвестник пожара, наводнения, мора, всех казней египетских, грозящих обрушиться на неподготовленное человечество. Затравленный, шарахающийся от каждой тени мигрант с мрачными и безысходными пророчествами вознес Веронику Ильину на невиданную ранее ступень карьерной лестницы, подарил право однажды послать к чертям власти Барска. Чем она сейчас и занималась с нескрываемым удовольствием.

Ника встряхнула головой, возвращая себя в реальность. Мэр как раз принял душ, напялил спортивные штаны и широкую футболку, собрался… да уже неважно, что он там собирался. Натолкнувшись на Нику с новеньким профессором, он понял все. Тем более когда трубка багетки уткнулась ему в живот.

– Быстро и молча, на шаг впереди нас! – шикнула Ильина.

Профессор похлопал дернувшегося было мэра по плечу:

– Не беги, как еж от химзавивки. Ме-едленно, вдумчиво вышагивай, ты же важный начальник.

Они сели в шлюп без приключений. Где-то вверху трещал, вращая лопастями, вертолет, невидимый из-за дождя. Гроза отступала, гром ругался и бил в небесные барабаны без энтузиазма, утомленно и вяло. На другой стороне озера тучи потеряли былую синеву и плотность, вдоволь наревевшись.

– Куда мы? – отрываясь от созерцания окрестностей, уточнил Роберт.

– В одно из моих тайных убежищ. – Ника присмотрелась к приборам, определила близость преследователей и посоветовала пристегнуться.

В следующие десять минут пассажирам в «шлепалке» пришлось пожалеть о съеденном завтраке. Все закончилось неожиданно: короткое и неприятное ощущение падения и темнота вокруг. Только лампочки на приборной панели светились холодным, неприветливым светом.

– Можете начинать жаловаться и ворчать. Нас не найдут.

Ника открыла дверь и вышла. Темнота вокруг отступила, озаряясь лампами подземной автостоянки – то ли недостроенной, то ли временно закрытой.

– У вас двадцать минут. Туалет в конце ангара. Там же склад еды. Я пока побеседую с мэром.

– Никки, я тоже переживаю за девочек. – Роберт спрыгнул следом за ней, потянулся до хруста в костях. – Но скажи, ради чего ты используешь ТАКИЕ методы?

– Давай спасем мухоловок, тогда я расскажу все без утайки, и даже больше. – Вероника посторонилась, пропуская Броню. Вот кто не лезет с вопросами, чует ее правоту, хоть тоже не одобряет.

– Красавица, ты не только коня на скаку остановишь. Мамонта об колено переломишь, не запыхаешься, – решил оставить последнее слово за собой Роберт.

Она возвратилась в «шлепалку», где мэру Барска предстояло корчиться от боли и давиться мелкими порциями правды, перемешанной с ложью и словесными уловками.

Ника не была уверена, но когда… вернее, если все закончится, как запланировано, у нее будет здесь будущее. Вероятность, правда, слишком мала.

Едва мэр высказал последние соображения, Ника поманила Броню, приказала отвести пленников в небольшую комнатку, более похожую на тюремную камеру, и заперла. «Шлепалки» не отличаются большой грузоподъемностью. Нечего таскать лишний балласт.

– Куда мы, капитан? – осведомился Роберт, довольный и улыбающийся широко и солнечно невесть чему.

«Тьфу, аж тошно», – поморщилась Ника.

– Помнишь здание Комиссии по развитию, где тебя нам представляли? – уточнила она. Ученый кивнул. – Мухоловки семью этажами ниже Зала Бесед. Тебе караулить шлюп, мы с Броней – вниз. Эй! – Она обернулась к бывшему. – Твой карате-удар по-прежнему железобетонен и сокрушителен?