Пепельное небо. Пепельная земля. Пепельный рассвет. Пепел на зеленой траве. Тетралогия - Конторович Александр Сергеевич - Страница 168

Вот уже второй день мы там заседаем. Вопросов у людей возникло множество, и не на все я могу дать точный и исчерпывающий ответ. Не все мне ясно пока и в деятельности команды Широкова. Нет, ругать их не за что — по крайней мере, пока. Ничего ужасного никто из них не совершил — напротив, всеми силами способствуют восстановлению связи и оказывают максимально возможную помощь всем пострадавшим. А таких — великое множество. С городских складов вывозят уголь, лес и продовольствие. Направили и несколько эшелонов с топливом — железку восстанавливают ударными темпами. Понятное дело, это не всем по душе. Мои собеседники как-то уже привыкли к тому, что голодная и холодная зима им не грозит — запасы есть. И вот — нате вам, вывозят их!

Стараюсь объяснить, вроде бы пока получается. Но тем не менее кое-какие вопросы появляются и у меня…

Вот проскочила маленькая такая весточка — попытались (под благовидным предлогом, разумеется) ограничить количество вооружения у населения. Ну, против сдачи пулеметов и минометов на склады (да и гранатометов тоже) никто в принципе не возражал. Да это и понятно — танковых десантов (надеюсь) в обозримом будущем нам ожидать вроде бы неоткуда. А вот нездоровый интерес к карабинам и автоматам — ну, уж фигу! Вылезут из тайги очередные мерзюки — чем встречать станем? Прусь в штаб и на повышенных тонах разговариваю с полковником Нестеровым — это его ребятки проявляют нездоровую активность.

Полковник, несколько опешив, пытается воздействовать на меня авторитетом и намекает на субординацию. Чего совсем уже делать не следовало!

— При всем уважении к вашим погонам, товарищ полковник, для местного населения вы и вся ваша команда — никто и звать никак! И слушают вас всех, равно как и генерал-лейтенанта, исключительно потому, что никто из нас своего возражения по этому поводу не высказал. Ни я, ни Ванаев, ни Калин, ни кто-либо иной. Поймите, вы все пока никакого веса в глазах местного населения не имеете вовсе. Ну и что такого, что у вас на плечах большие звезды? Здесь никто и никогда на это не смотрел раньше, да и сейчас не собирается. Авторитет в данных краях зарабатывается делом — а вот с этим у вас пока не очень… нет очевидных плодов, понимаете? Вы куда-то отправляете уголь, нефтепродукты, лес — куда и кому? Никто этого толком не знает — вы не удосужились пояснить, пришлось узнавать это самим, благо возможности есть.

Нестеров пытается что-то возразить, но я его бесцеремонно прерываю.

— Успеете еще, товарищ полковник! Ваши подчиненные вам этого не скажут, так слушайте тех, кто в этом понимает больше вас! Какой умник вам посоветовал разоружить население?

— Но… это же нарушение законов!

— А насрать! — взрываюсь я. — Кого они защитили, эти ваши законы? От вооруженного мародера вы мне чем прикажете защищаться — Уголовным кодексом?! Полицию позвать? Хорошо, только вот беда — с того света не возвращаются! А они все там первые легли! Не помог им никто из местных — нечем было! Зверье понимает только силу! Загляните на местное кладбище, там более трехсот могил тех, кого убили беглые зэки! Где вы все были в этот момент?! Отчего никто на помощь не пришел? Где были ваши бойцы, когда вражеский десант пер к городу?

Полковник суетливо перебирает бумаги на столе. Он растерян и подавлен — надо думать, таким тоном с ним давно никто не разговаривал. Уж младшие-то по званию — однозначно.

Но жалеть я его не собираюсь.

— Терпите, полковник! И забудьте про командный тон — здесь его не понимают. И понимать не хотят. Учитесь разговаривать с населением, приказов тут никто слушать не обязан. Тем более — ваших. Заслужите их уважение делом, а не глупыми распоряжениями. Вы же никому и ничего объяснять не пожелали — сразу начали командовать. Вас слушают — пока. До тех пор, покуда ваши приказы не противоречат здравому смыслу. Помочь соседям — святое дело! И помогают. Рубят уголь, валят лес, добывают нефть — надо помогать! А тут эта глупая инициатива с разоружением… Кто ее автор?

— Подполковник Литовкин…

Распахиваю дверь в коридор — там, привлеченные громкой перебранкой, столпились несколько человек. В форме и без нее.

— Литовкина сюда! Пулей!

Пока разыскивают подполковника, я уже более спокойным тоном поясняю Нестерову некоторые тонкие моменты из местной жизни.

Стук в дверь — на пороге нарисовался грузный мужик с погонами подполковника.

— Разрешите, товарищ полковник?

— Литовкин? — недобро щурюсь на него.

— Да… а вы, простите…

Хватаю подполковника за рукав и бесцеремонно волоку на улицу. Там, возле крыльца собралась нехилая такая кучка мужиков мрачного вида.

Подхожу к ним.

— Вот, мужики, вы спрашивали — у кого такая мысля родилась? Вот он, автор — перед вами. Можете ему вопрос задать лично. Но, душевно вас прошу — без перегибов!

Подполковник растерянно смотрит на крыльцо — в дверях соляным столбом застыл его начальник. Никакой помощи подчиненному он оказывать не спешит.

Народ зашевелился, обступил растерянного Литовкина.

— Ну что ж, друг ситный, — берет его нежно за руку один из бородачей. — Пойдем, прогуляемся…

— Куда?

— А тут рядом. До кладбища — там мои все рядышком лежат. Вот и объяснишь мне тамотка — каким-таким грозным документом я их защищать был должон от пуль бандюковских-то… И как нам впредь в подобных случаях поступать — ты ж у нас умный, раз идею эдакую двинул! Не то что мы — жители таежные! Сталбыть, знаешь, как такую задумку исполнять. Вот нам все и разъяснишь…

Проводив глазами удаляющуюся процессию, оборачиваюсь и ехидно подмигиваю полковнику — на скорое возвращение своего «умника» он может не рассчитывать…

Разговор…

— Это плохо!

— Кто б спорил! Но авторитет подполковника среди местных жителей достаточно высок и предпринять какие-либо шаги в его отношении… словом, в данный момент это нереально.

— И какие будут у вас предложения?

— Ну… мы рассматривали два возможных варианта. Первый связан с этим…

— Я понял.

— Есть и второй — он основывается на повышенном чувстве ответственности объекта. Он попросту не сможет проигнорировать некоторые обстоятельства и неизбежно примет наше предложение. Так или иначе — а отсюда он уедет. Причем — самостоятельно и без какого-либо давления с нашей стороны. А уж там… И главное — никто не сможет нас ни в чем обвинить!

— Хм! Интересный вариант! Сколько времени вам потребуется на подготовку?

— Дней пять — это как минимум.

— М-м-да! Слишком долго!

— Иначе нельзя. Операция должна быть подготовлена безукоризненно. Да и этот-то срок, по здравом разумении, совершенно недостаточен.

— На какой стадии находится эта операция?

— На начальной. Пока мы только ведем сбор информации, активных действий никто не предпринимал.

— Начинайте. А я, со своей стороны, приму меры для подстраховки. Ошибки допустить мы не можем! И… пожалуй, мы кое-что переиграем… так будет лучше…

Этот участок дороги выглядел почти заброшенным. Иногда — но не чаще пары раз в неделю — по нему проезжала машина дорожников, которые осматривали дорожное полотно и устраняли всяческие неприятности. В основном в виде упавших деревьев.

Данным путем не пользовались — была более короткая дорога. Но в порядке поддерживали, мало ли… В городском руководстве присутствовали неглупые люди, хорошо понимавшие ценность дорог — куда бы они ни вели. Это ведь поддерживать в порядке просто, а вот заново строить… Таких ресурсов попросту не имелось.

Так что и за остановившейся на повороте машиной наблюдать было некому, прохожие здесь отсутствовали.

Водитель автомашины, заглушив двигатель, вылез из кабины и присел на пенек у обочины. Снял кепи и подставил свое лицо неярким солнечным лучикам. После того как замолк ворчавший на низких оборотах двигатель, в тайге на некоторое время воцарилась тишина. Потом несмело свистнула какая-то птичка, откликнулась другая — и вскоре в лесу зазвучала привычная перекличка его обитателей. Закрыв глаза, водитель вслушивался в эти звуки, и на его лице понемногу проступало выражение безмятежности. Он отдыхал. От бесконечной суеты, множества разнообразных дел и постоянного напряжения. Здесь и сейчас водитель мог позволить себе быть самим собой — обыкновенным человеком, который наконец-то выбрался передохнуть в лес. Подышать свежим воздухом, послушать пение птиц… да просто вздремнуть на природе, наконец!