Пепельное небо. Пепельная земля. Пепельный рассвет. Пепел на зеленой траве. Тетралогия - Конторович Александр Сергеевич - Страница 188

И поэтому инструктаж майора был предельно жестким и весьма информативным.

— Прошу вас всех — точнее, приказываю! — обвел он глазами группу офицеров. — Первый этап мы выполнили — и это есть правильно! Четко, в срок и по плану! Хорошо! Теперь — второй, самый сложный.

Он прошелся по палатке, сцепив руки за спиной. Остановился и четко, по-строевому, развернулся лицом к стоявшим навытяжку слушателям.

— Задача будет предельно краткой — с этого дня все солдаты онемели! За исключением тех, кто уполномочен на контакты с местными. Во всех случаях это должны быть лица, знающие русский язык! Все разговоры с населением — только в присутствии офицеров! Из лагеря не выходить — ни за чем. Воды достаточно, мы стоим на ручье. Продовольствие… пока есть. На неделю нам в любом случае этих запасов достаточно. Еду и напитки от местных — брать! Если сами дадут, естественно. Не отказываться и всегда — я подчеркиваю, всегда, — поднял палец к потолку палатки майор, — в обязательном порядке чем-либо отвечать, отдариваться. Ответным подарком, даже и выпивкой! Если, конечно, она у кого-то еще осталась… Но самим — не пить, расстреляю собственноручно! Я не шучу, майне геррен… мы все сидим на пороховой бочке, со свечой в руках, если еще кто-то не понял.

Небольшой темно-зеленый джип бодро выкатив из кустов, нарисовался около домов поселка совершенно неожиданно. Скрипнули тормоза, стукнула открываемая дверь — и на дорогу ловко спрыгнул человек в военной форме.

— День добрый, уважаемые! — поздоровался он с сидящими около дома мужчинами.

— И вам здравствовать! — наклонил голову в ответном приветствии один из них. Он даже привстал, оказывая визитеру должное уважение. — Какими судьбами в наше захолустье?

— По службе… — неопределенно ответил водитель машины. — Да и спросить у вас кое-чего хотел, не возражаете?

— Отчего же вдруг? — пожал плечами собеседник. — Ежели что знаем…

— Ну, уж если вы не знаете… — развел руками приезжий, — то я уж и сказать-то ничего не могу. Да и короткий у меня вопрос! У вас тут чужих людей не было?

— И сейчас есть.

— Это где же?

— Да, передо мной…

— Эм-м… ну, да, не местный я. То верно подмечено!

— Да и товарищ ваш, что в машине сидит — из той же кучи. Что он не выходит-то? Али брезгует?

— Приболел он, уж простите… да и в дороге его на кочках растрясло, сами, поди, свои-то дороги знаете?

Местный житель улыбнулся.

— А то ж!

— Ну, раз тут никого более не было… — почесал в затылке водитель. — Наверное, не в ту степь я свернул.

— Спешим?

— Не без того — служба! Иной час и посидел бы, благо погода тому способствует. Но, — развел руками приезжий, — ехать я должен. Приказ — дело военное!

— Так ты из вояк? Форму-то ныне каждый напялить может…

— Он самый.

— Краснопогонники?

— Не, я не из «велосипедных войск» — инженерная служба.

— Уж не обессудь, но на твою морду глянешь — что-то не сильно ты на строителя похож…

— Ну, так и инженеры — они разные бывают. Кто-то строит, кто-то роет…

— А кто и закапывает…

— И так может быть, — покладисто согласился водитель джипа.

— Ишь! — усмехнулся мужик. — «Инжанер…» туда езжай!

И повернувшись, он указал рукой направление.

— Там точняк такие же ухари лагерем встали. Видать, их тебе и надобно.

— Вот за это спасибочко наше! — совершенно серьезно ответил приезжий. — Очень даже вы нам помогли, уважаемый!

Стукнула дверца, и джип резво скрылся за домами. Проводив его взглядом, обитатели поселка переглянулись и, многозначительно поджав губы, кивнули друг другу.

— Герр майор! — вырос на пороге палатки солдат. — К нам гости!

— Опять из поселка? — устало поинтересовался Гратц. — Что им нужно на этот раз? Снова пороха для ружей не хватает?

Смех смехом, а небывалая предусмотрительность вахмистра Кнопфеля сыграла здесь очень важную роль! Уж за какой-такой надобностью он прихватил еще с базы косоваров два ящика бездымного пороха, оставалось только гадать. Пользы от него в военном деле не было практически никакой, патроны к пулеметам вручную не переснаряжают. Более того — кто-то из солдат еще же и волок на горбу все это хозяйство! Но неистребимая привычка старого снабженца — тащить к себе все, до чего дотянутся руки, внезапно оказалась очень полезной.

Правда, надо сказать, что и проявилось это совершенно случайно. Гауптман Кашке, назначая ответственных для общения с местным населением лиц, разумеется, не мог обойти своим вниманием и вахмистра, который заведовал всеми невеликими запасами батальона. И в самом деле, обменяешь какую-нибудь железяку на кусок мяса, а потом вдруг выяснится, что эта самая железяка является абсолютно необходимой для какой-нибудь архиважной фиговины. И с кого потом спрашивать? Зная Кнопфеля, гауптман не сомневался в том, что в его присутствии таких неожиданностей точно не произойдет — дотошный снабженец наизусть помнил где, что и в каком количестве имеется. И зачем может потребоваться та или иная вещь. К сожалению, по-русски он не говорил. Ну и не страшно, знающие язык солдаты в батальоне были в немалых количествах. Кашке еще раз подивился предусмотрительности хозяев далекой базы, учитывавших в своих планах и такую мелочь, как знание солдатами русского языка. Значит, предусмотрели и такую маловероятную вещь, как возможные боевые действия на территории России. Но так или иначе, а теперь плоды этой предусмотрительности очень даже пригодились.

Однако предвидеть то, что вахмистр в первый же день нажрется, как свинья, даже многоопытный гауптман не предполагал!

Когда почти бесчувственного Кнопфеля притащили на руках в палатку, лейтенант Шпрингер только руками развел — никаких слов у него попросту не нашлось. Поскольку выяснить у вахмистра ничего не удалось, он доложил о происшедшем гауптману, чем немало озадачил последнего. Ибо от кого-кого, а от старого служаки Маркуса такого фортеля было просто немыслимо ожидать! Сопровождавшие его солдаты пояснили, что вахмистра угостили местные жители, которым он ухитрился оказать какую-то услугу. Им самим ничего не перепало (во всяком случае, на ногах они стояли твердо, и ни от кого спиртным не пахло), по-видимому, угощать их местные жители не сочли необходимым. Помимо этого солдаты доложили, что на склад было доставлено изрядное количество свежего мяса. При этом вахмистр вынес взамен только небольшую сумку. Что уж там было настолько ценного, никто из них не видел, а непосредственно при разговоре они не присутствовали — стояли поблизости (мало ли что…). Переводивший разговор солдат в настоящий момент находился в патруле (как знающий русский язык), и опросить его немедленно не представлялось возможным. Ничего, зато сам виновник переполоха присутствовал здесь, и гауптман намеревался его расспросить лично — и весьма пристрастно.

— Пусть наши медики приведут его в чувство, тогда и поговорим… — распорядился Кашке. Он, разумеется, понимал, что событие произошло просто из ряда вон выходящее, и именно по этой причине спешить не собирался.

— Доложите мне лично! — строго указал он прибежавшему санитару. — Не усердствуйте слишком, мне с ним нужно серьезно поговорить… пусть он будет в состоянии внятно ответить на мои вопросы.

То ли медики хорошо знали свое дело, то ли вахмистр оказался достаточно крепким, но через некоторое время Маркус Кнопфель стоял навытяжку перед недовольным гауптманом.

— Ну? — Мрачное выражение лица не сулило оплошавшему ничего хорошего. — Я внимательно вас слушаю, вахмистр!

— Прошу прощения, герр гауптман! Не рассчитал…

— Чего не рассчитал?

— Не думал, что здешняя выпивка будет настолько… э-э-э… крепкой.

— Я разве разрешал вам пить? — удивился офицер. — Когда это, Кнопфель?

— Нет, герр гауптман, пить мне никто не разрешал! Но есть приказ герра майора, чтобы я присутствовал при любом обмене с местным населением.