Пепельное небо. Пепельная земля. Пепельный рассвет. Пепел на зеленой траве. Тетралогия - Конторович Александр Сергеевич - Страница 206

Ребята, к сожалению, погибли, оба. В них это бандитье столько дыр навертело… Понимаю, что моей вины в этом нет, но на душе все равно кошки скребут. Ведь, если бы они сейчас за нами не поехали, то, глядишь, и миновала бы их чаша сия. Да…

Глядя на меня, посерьезнел и немец. Он, по правде сказать, и так не веселился. Но увидев, как я вытаскиваю из кабины тело водителя, подошел и, невзирая на боль в раненой ноге, помог. Даже в рытье могилы хотел поучаствовать, но тут уж я его окоротил. Мол, а кто по сторонам смотреть станет? Не факт, что эти шестеро тут последние негодяи. С таким доводом Гратц согласился.

Проковылял к холму, кое-как взобрался повыше, чтобы обзор себе хороший обеспечить, там и уселся. И поглядывал по сторонам весьма внимательно. Во всяком случае, когда бы я в ту сторону ни посмотрел, немец ни разу ни на что постороннее не отвлекся.

Могилу ребятам я выкопал недалеко от места аварии нашей машины. Песок, сухо, да и с дороги видно будет их хорошо. На счастье, в «буханке» отыскалась нормальная лопата, складной я бы еще долго махал!

А вот когда я тела стал в могилу опускать, майор со своего насеста слез и ко мне подошел. Ничего не сказав, автомат свой за спину забросил и с другой стороны ухватился. Я тоже промолчал. Он, похоже, мужик нормальный, и мое состояние сейчас понимает.

В четыре руки закидали мы ребят землей, я даже холмик аккуратный изобразить постарался. Выволок из машины простреленное в нескольких местах водительское сиденье и поставил его в изголовье. Крест им уже позже соорудят, тут за этим народ строго смотрит, а место и без этого особо отметить надо — шофер погиб как-никак. Не раз видел я на таких вот придорожных могилах то рулевое колесо, то еще какую-то характерную деталь от машины. Пилотам — тем вон в свое время, винт ставили. Ну а водителям — баранку, самое то. Но в нашем случае ее пулями покорежило — мама не горюй! Так что сиденье водительское в самый раз будет.

Щелкнул затвором и трижды в небо шарахнул — немец меня тоже поддержал.

Ну вот, парням погибшим мы долг отдали, что дальше делать будем?

Топать пешком до Рудного?

Мысль, конечно, интересная…

Если учитывать, что туда ходу километров около шестидесяти, то путь предстоит не самый близкий и уж точно не самый быстрый. А если еще принять во внимание то, что немец ранен в ногу и далеко просто в принципе не уйдет, задачка сразу становится совсем интересной.

Киваю майору на ближайший камень. Присаживаемся, и я вкратце излагаю ему обстоятельства дела. Вопрос, собственно, всего один: топаем ли мы в Рудный ножками или нет.

— У вас есть какие-то предложения? — сухо интересуется майор.

— Да как вам сказать… В вашем состоянии дойти до города — вещь практически нереальная. Допускаю, что у вас имеются какие-либо медикаменты, которые способны на некоторое время снизить болевой порог. Увы, но даже в этом случае до города вы не дойдете. Своими ногами, я имею в виду. Оставить вас здесь и идти за помощью самому — тоже не вариант. Сколько я буду топать? Сутки как минимум. Что с вами будет здесь за это время? Я далек от мысли, что эти самые мерзавцы, устроившие нам засаду, сделали это по велению своей левой пятки…

Немец удивленно поднимает бровь. Вздохнув, я объясняю ему смысл этого старого русского выражения. Он понимающе кивает головой.

— Совершенно однозначно они явились сюда не просто так. Нападавшие ждали машину, которая должна была здесь пройти, — продолжаю я излагать свои мысли.

— Они ждали именно эту машину, — отвечает Гратц.

— Почему? Нет, я не сомневаюсь в ваших словах, но с чего вы взяли, что именно эту?

— Засада была расставлена вот так. — Майор наклоняется и веточкой чертит на песке обозначения. — Спереди, с левого фланга, и если бы мы успели проскочить вперед, то тот человек, которого вы убрали первым, оказался бы у нас в тылу.

— Ну и? Нормальное построение засады на автомобиль.

— Не скажите, — качает головой Гратц. — Если бы засада ставилась на грузовик, то нападавшие поставили бы одного человека на верхушку холма. Он смог бы контролировать находящихся в кузове людей. Этого не сделали, почему? Они контролировали только правый борт автомобиля, простреливали кабину спереди и рассчитывали контролировать заднюю дверь. А левый борт?

— Никого там не было.

— Правильно. Ведь кроме задней двери наш автомобиль имел дверь только справа, если не считать, конечно, водительской…

— То есть засада ставилась конкретно на данную марку машины?

— Так, — кивает немец. — Вы все правильно сказали. Грузовика здесь никто не ожидал.

— Тем более, — соглашаюсь я с его выводами. — Исходя из ваших же слов, вполне возможно предположить, что если нападавшие не вернутся в оговоренный срок, то сюда могут пожаловать те, кто их послал. И не факт, что они придут сюда в таком же количестве. Их вполне может быть и больше. Вы считаете себя настолько великолепным бойцом, что беретесь положить здесь десяток противников?

— Нет, — отрицательно мотает головой майор. — Не думаю, что это было бы правильным решением. Хотя если исходить из того, что засаду ставили на вас, логичнее было бы именно вам и уйти. Я действительно не могу выступить победителем из такой схватки, но существенно пощипать этих контролеров думаю, что сумею. За это время вы сможете оторваться от погони.

— Все так. А если засаду ставили на вас? Да и вообще, сказать по правде, у нас с вами не то положение, чтобы оставлять кого-то для задержки противника. Слава богу, не на чужой территории находимся.

Майор вопросительно смотрит на разложенные на траве автоматы.

— Наличие такого количества автоматического оружия на руках у нападавших — это в вашем понятии нормальное явление?

— Ненормальное. Хочу однако заметить, что хотя все эти люди и одеты в военную форму, никто из них не является военнослужащим. Это обыкновенные бандиты, переодевшиеся для нападения.

— Да, я уже обратил внимание на неуставные прически и татуировки. Сомневаюсь, что ваши солдаты позволяли бы себе такие вещи.

— Ну, кроме солдат у нас есть еще и ополчение, а там каких только персонажей не попадается. Судимые тоже есть. Так что наколки и длинные волосы — это не самое основное.

— А что же тогда главное?

— Да грязные они. Солдат или ополченец о себе заботится. Даже если он сам чего-то упустит, то командир ему на это укажет. Всякая грязь и безалаберность, да даже и элементарная неопрятность в бою очень дорого обойтись может. А здесь, такое впечатление, никакого нормального командира у них не было. Главарь тут точно какой-нибудь имелся. А вот командира не было. Нужно ли мне объяснять вам разницу между главарем банды и командиром взвода?

Гратц отрицательно мотает головой: в таких объяснениях он не нуждается.

Итогом беседы явилось то, что, оттащив кое-какой хабар на вершину холма, я принялся оборудовать там импровизированный схрон. Взвалив немца на закорки, я поковылял по камням, стараясь не оставлять за собой никаких следов. Не скажу, что это получилось совсем уж хорошо, но где-то в первом приближении спрятать свою дорожку удалось. Спускался я уже с другой стороны.

Подойдя к машине, я начал всячески путать следы вокруг нее. Очумевшим лосем носился по лесу, стараясь оставить как можно больше следов в самых разнообразных местах. Взвалив на спину двоих бандюков, отволок их подальше в лес. Наступив на горло зеленому земноводному, положил около тел и оружие, постаравшись создать впечатление, что нападавшие во время боя разбежались по всему лесу. Надеюсь, что у того, кто будет распутывать этот ребус, крыша съедет раньше, нежели он придет хоть к какому-нибудь конкретному выводу.

На все про все ушло несколько часов. Солнце уже начало клониться к закату, когда я наконец добрался до нашего убежища.

Немец, надо отдать ему должное, времени попусту не терял. Вычистив свое оружие, он позаботился даже об обустройстве нашего временного пристанища. Растянул над ямкой плащ-палатку, аккуратно замаскировал все это камнями и сломанными ветками, да так ловко, что я с трудом его там обнаружил. Нечего сказать, мастер. Более того, увидев, что я поднимаюсь вверх, он достал из рюкзака таблетку сухого горючего и разогрел мне в котелке воды. Сообразил мужик, что после всех этих побегушек по лесу аппетит у меня проснется будь здоров какой.