Пепельное небо. Пепельная земля. Пепельный рассвет. Пепел на зеленой траве. Тетралогия - Конторович Александр Сергеевич - Страница 216

— Хорошо, майор, — облизывает губы мой собеседник, — я скажу. Одного из них вы точно знаете. Давно знаете.

Машины выдвинулись из города затемно. Водители вели свои грузовики, ориентируясь исключительно по приборам ночного видения. Фар никто не зажигал, и поэтому автотранспорт двигался совсем-совсем небыстро. Так или иначе, а запланированное расстояние успели преодолеть почти что в срок. Загнав машины в кусты и заглушив моторы, пассажиры выбрались наружу и растворились в темном лесу. Взошедшее солнце осветило своими лучами опустевшую поляну, на которой уже начала приподниматься трава, сбитая колесами.

А отряд уходил в лес. Мы спешили. Ни у кого из нас не было уверенности в том, что в городе удалось выкорчевать всю ту заразу, которую уже успели насажать в наш здоровый организм. Кто знает, может быть, уже сейчас уселся у передатчика очередной законспирированный связной. Запищит в эфире морзянка, и беспристрастные цифры донесут до наших противников нужные им вести.

Все может быть. Но мы идем. Ибо нельзя оставаться на месте. «Они умеют ждать». Мы тоже умеем. Вот только ждать нам нечего. Да и незачем.

Вскоре после полудня отряд вышел в указанный квадрат. Где-то здесь, судя по карте, находилась старая, заброшенная ныне шахта. И где-то здесь должны были находиться люди, встречи с которыми мы так ждали.

Отряд бесшумно растворился в густых зарослях. Вперед ушли разведгруппы. И почти сразу же от одной из них пришла весть: есть контакт!

— Вот там у них секрет, — вытягивает руку Потеряшка. — Высохшую березу видишь, командир?

— Слева на бугре?

— Она самая. Три пальца влево, палец ниже.

— Засек.

— Там они и сидят. Я двоих видел.

— Что они могут видеть?

— Да трудно сказать, командир. Во всяком случае, ту тропку, что уже успели в кустиках натоптать, они точно просматривают всю. Вот как она у рыжего валуна начинается, так они ее и зырят. И с обходом здесь проблематично: слева болото, и не шибко по нему поползаешь, а справа — там подлесок густой, сильно все заросло. С одной стороны, оно вроде как и удобно, но ты же знаешь, каких фиговин туда могут понасовать. Сам и не заметишь ничего, а в твою сторону уже ствол глядит.

— Краем как-нибудь пройти?

— Почапали уже парни. Но сдается мне, командир, с других ракурсов положение лучше не будет. Они, как я полагаю, тут уже давным-давно сидят, и места здешние изучили досконально. Это хорошо, что здесь у них умник привстал, когда позицию менял. Не факт, что на тех постах кто-то такой же глупый окажется. Вспомни лесной домик: сколько там всего понапихано было? Чует мое сердце, здесь те же самые гаврики заныкались, прямо нутром чую!

А ведь он прав. Из сбивчивых откровений Сценариста можно было понять, что вся эта история была задумана задолго-задолго до того, как стартовали в воздух первые ядерные ракеты. Заговорщикам нужно было не только занять нужные посты в важных структурах, требовалось еще и создать все предпосылки к тому, чтобы была проведена поистине титаническая работа по глобальной инвентаризации всего, что осталось еще в стране неразграбленным. Где и в каких местах находятся столь ценные стратегические запасы, в каком количестве и в какой степени сохранности? В каком состоянии находятся законсервированные производства? Все это требовалось учесть, собрать все данные таким образом, чтобы они были сконцентрированы в одном месте. Да еще ухитриться это сделать, не вызывая ни у кого никаких подозрений — высший пилотаж! Что в итоге и было нашей командой выполнено… И уже после этого, аккуратным жестом заполучив в свои руки требуемую информацию, дать отмашку тем, кто планировал и направлял будущую войну (вышел тут, правда, неприятный облом… со сведениями, но на общую картину это повлиять уже не могло). Не сами по себе взлетели ракеты и не сами по себе надрывали глотки те, кто требовал нанесения ядерного удара по нашей стране. Напыщенные политики, призывавшие к немедленному «демократизированию» северного монстра, всезнающие «военные эксперты» и «неподкупные» национальные лидеры — все они, должно быть, сильно удивились бы, узнав о том, что большинство из них разыгрывало тщательно написанную кем-то пьесу. При всем том, что в подавляющем большинстве своем никто из них отнюдь не предполагался в качестве действующего лица в послевоенном устройстве. Они добросовестно потрясали с трибун кулаками, патетически восклицали, возводя очи горе. И ведь наверняка были среди них и такие, кто искренне верил в собственную правоту. В избранность своего народа, который единственный был достоин того, чтобы нести свет процветания закосневшим в своем невежестве варварам. Были, кто ж спорит-то? Таких «умников» всегда было больше, чем нужно. Им просто не платили сверх необходимого. Зачем? Ведь человек и так без лишних напоминаний и уговоров делал именно то, что от него и требовалось. Так зачем деньги попусту разбазаривать?

А то, что все эти высказывания, патриотические завывания с трибун и «разоблачающие» интервью «демократических» журналистов имеют под собой одну-единственную цель, никто даже и не задумывался. Куда приятнее выглядеть в собственных глазах (да и в глазах избирателей тоже) мужественным поборником прогресса, несущим блага цивилизации упрямым ватникам, чем обыкновенным продажным политиком, тупо отрабатывающим свое жалованье. Уверен, что никому из них и в голову не приходило, что всякая палка неминуемо имеет два конца. И нельзя, бросив из-за забора камень в соседский дом, до конца своей жизни быть уверенным в том, что оттуда не прилетит гораздо более основательный булыган. Так что когда взорвались паническими криками телеведущие, узревшие в рассветном небе дымные хвосты ракет, не у многих хватило времени на то, чтобы в должной мере осознать всю глубину той жуткой пропасти, куда они подтолкнули собственные страны.

А истинные кукловоды задолго до наступления критического часа спрятались под железобетонные своды противоатомных убежищ. Они были совершенно уверены в том, что все развернется именно по тому сценарию, который был ими тщательно просчитан. В их головы не закралось ни малейшего сомнения в том, что они вскорости выйдут в обновленный мир, который ляжет к их ногам покорным, на все готовым рабом. А неисчислимые запасы, накопленные когда-то северными варварами, послужат надежной материальной основой для зарождающейся цивилизации нового типа. Увы, у той части «элиты», которая базировалась в наших краях, с соображаловкой было малость получше. Нельзя сказать, что они были противниками первоначального плана. В конце концов и им там отводилась вполне достойная роль. Но будучи людьми прагматичными, они тщательно учли все возможные варианты. Равно как и тот, в котором их «цивилизованным» напарникам не находилось места. Совсем — то есть вообще. Куда проще и приятнее править всем миром в одиночку.

И когда пышущая ненавистью «Сатана» пробила тучи над старым немецким бункером, сидевшие неподалеку от нас кукловоды попросту вычеркнули несколько строчек в списке будущих хозяев жизни. Бизнес, ничего личного. В конечном итоге, меньше народу — больше кислороду. Власть — слишком вкусное блюдо, чтобы есть его целым колхозом.

Но здесь, ребятки, вас ожидает большой и очень неприятный облом. К вашему глубочайшему потрясению, окормляемые вами народы отнюдь не в восторге от этой радужной перспективы. Им почему-то хочется жить своим собственным разумением, не признавая при этом никаких прав «элиты» на то, чтобы оная «элита» руководила ими всю оставшуюся жизнь. За плугом никто из элитариев не ходит, не плавит металл, не стоит у станка. Вообще, как правило, подобные люди редко производят что-либо, имеющее практическую пользу. Вот порассуждать с умным видом да пальцем назидательно ткнуть — это завсегда пожалуйста! А если тот, в кого этим самым пальцем тычут, отчего-то возмущается подобным деянием, то он моментально переходит из категории «добрых тружеников» в разряд «мерзких ватников» и как таковой подлежит немедленному уничтожению. Виноват: «санированию». Это, если не ошибаюсь, еще в панской Польше такое выражение придумали. Дурной пример оказался заразительным, и извращенное понятие этого слова укоренилось.