Изменяющие облик - Роберсон Дженнифер - Страница 65

– Ты воин – для меня.

Аликс хотела что-то сказать, но он заставил ее умолкнуть нежным поцелуем.

И, взглянув на него, Аликс увидела в его лице ту гордость и силу, которую так любила в нем.

– Его будут звать Донал, – мягко сказал Дункан. – Донал.

– А если будет девочка?

Дункан усмехнулся:

– Я думаю, будет мальчик.

– Дункан…

– Я вернусь, когда все закончится.

– Чэйсул…

– Это толмоора, малышка.

С этими словами Дункан исчез в темноте.

Глава 2

Аликс вышагивала по развалинам, как безумная. Она наконец выяснила, где. ее оставил Дункан, и запустение развалин навалилась на ее мозг – ей захотелось с криком бежать прочь. Она обхватила себя руками, словно это могло дать ей безопасность.

Она слышала попискивание крыс по углам. Медленно она подняла глаза и взглянула в ночное небо, усеянное яркими точками звезд.

Я здесь, лиирэн, ласково сказал Кай, я здесь.

Ее губы дрогнули. Я уважаю тебя, Кай, но ты не Дункан. Ты не отец моего ребенка.

Он оставил меня, чтобы с тобой ничего не случилось. Не затем, чтобы занять его место.

Она улыбнулась. Кай… иногда я забываю, что ты ястреб и думаю о тебе, как о человеке.

Я не так отличаюсь от людей, лиирэн. То, что у меня есть когти и крылья, не означает, что я не понимаю страхов женщины. Его голос потеплел. Он славный воин, лиирэн.

– Но они умирают, – сказала она вслух, – Даже самые славные из них.

Казалось, ястреб вздохнул. Я не знаю, будет он жить или умрет, лиирэн.

Знаю только, что он сражается за то, во что верит. Если он умрет, я лишусь лиир, а ты – чэйсула. Но он будет рад, что сделал для Пророчества все, что мог. Пророчество! – крикнула она. – Мне иногда кажется, что на самом деле это не пророчество, а проклятие! Кай пошевелился, со стены посыпалась каменная крошка.

Пророчество – это твоя толмоора, на конец сказал он. Так же, как и моя, и моего лиир. И твоего ребенка.

Аликс вскинула голову и попыталась разглядеть птицу:

– Что ты такое говоришь? Ты хочешь сказать, что знаешь, что с нами всеми будет? Что мы – только пешки в руках богов, и они переставляют нас, как хотят?

Лиирэн, ответил он, мы были первыми. Боги создали лиир прежде, чем людей.

Мы многое знаем.

– Ты мне не скажешь? Какая дорога лежит передо мной?

Я не могу сказать, лиирэн. Пророчество становится яснее только со временем. Лиир не могут предугадать его ход.

– Кай!

Нет, мягко ответил он.

– Это несправедливо! – крикнула она, – Если он должен умереть, ты скажешь мне, что это его толмоора, и что я не должна печалиться. Но если он останется жив и вернется ко мне, чтобы увидеть своего ребенка, когда тот родится, ты скажешь, что именно это и должно было произойти!.. Кай, мне не нравится та сеть, которую ты плетешь.

Ястреб долго молчал. Это не моя сеть: этот узор вышивают боги. Они сказали, что будет. Только шар тэлы могут рассказать, что уже произошло и что будет дальше.

– Это несправедливо, – повторила она. Да, согласился ястреб, и никогда не будет справедливым.

Аликс долго молчала.

– Кай… – ее шепот эхом отозвался в развалинах, – я не могу просто сидеть и ждать здесь, сложа руки.

Вот уж покорной чэйсулой ты никогда не будешь, лиирэн.

Она не улыбнулась:

– Я здесь не останусь. Дункан хотел этого.

– А я хочу быть рядом с ним. Наступила тишина. Потом Кай снова пошевелился, и на Аликс посыпалась каменная крошка.

Лиирэн, он велел тебе быть здесь.

– Я сойду с ума, – спокойно сказала она, – и ничего хорошего нашему ребенку это не принесет.

Но, отправляясь туда, ты рискуешь и собой, и ребенком.

– Кай, я не такая. Я не могу спокойно сидеть и ждать, пока Дункан вернется ко мне… если он только вернется.

Лиирэн…

– Я сделаю то, что должна, птица. Возможно, это моя толмоора.

Ястреб взлетел и опустился на разрушенную стену перед Аликс – в лунном свете блеснули желтые глаза.

Лиирэн, я не в силах остановить тебя. Я сделал все, что мог, Аликс улыбнулась:

– Кай, ты воистину благословение богов.

Ястреб тепло взглянул на нее. Как и ребенок, которого ты носишь.

– Кай, я рожу ребенка. Это моя толмоора.

Ты там недавно пришла к нам, лиирэн, но говоришь, словно тебе ведомо древнее знание шар-тэлов.

Аликс выбралась из разрушенного дома и зашагала по пустой улице:

– Быть может, во мне и правда есть частица этой магии, Кай. Ты летишь?

Ястреб поднялся в небо. Да, лиирэн.

…Она шла тихо, стараясь подражать неслышной походке Дункана. Воздух пропах смертью, дома Мухаары давили на нее своей тяжестью. Вскоре Аликс увидела дымящуюся стену, объятую пурпурным огнем – таким же, в котором после их первой встречи скрылся Тинстар. Аликс невольно прикрыла живот рукой, словно пытаясь защитить своего нерожденного ребенка.

По улице скользнула тень, Аликс вжалась в стену – но это оказался всего лишь кот, бежавший от ужасов ночи, И молодая женщина снова двинулась вперед, вытащив из-за сапога нож – так она чувствовала себя увереннее, хотя в глубине души она понимала, что вряд ли сможет ударить человека, будь то даже Айлини.

Ты можешь вернуться, сказал Кай. Ты можешь ждать моего лиир в укрытии, в безопасности, как он того и хотел.

Нет, упрямо повторила Аликс.

Лиирэн…

– Нет.

Приняв решение, Аликс почувствовала себя лучше. Но все-таки она предпочла бы сейчас оказаться рядом с Дунканом, чем бродить наугад по пустым улицам среди развалин.

На улице послышались легкие шаги – она скорее почувствовала, чем услышала их. Сначала Аликс думала, что это Чэйсули: та же плавная грация движений, тот же бесшумный мягкий шаг… и тут она вспомнила, что ни на одном из воинов, отправившихся в Мухаару, не было плаща.

Незнакомец прошел мимо нее. На мгновение он остановился и откинул капюшон, долгим взглядом проследил за полетом ястреба и улыбнулся. Аликс хотела заговорить с лиир, но что-то мешало ей, словно нечто безликое и невидимое пыталось разорвать мысленную связь между ней и Каем. Незнакомец пошел дальше.

Айлини.

Аликс замерла, нахмурившись: она с трудом расслышала голос Кая.

– Айлини?

Да, этот человек в плаще.

– Тогда почему я слышу тебя?