Создатель меча - Роберсон Дженнифер - Страница 86

— Он нужен мне по делу, — сообщил я. — Ты спокойно можешь идти спать.

Эламайн покосилась на Дел и снова взглянула на меня.

— Я пойду, — прошептала она, — но только с тобой.

— Не теряй время, — предложила Дел. — Он мужчина, Эламайн, а не домашний котик… и я, в отличие от тебя, считаю, что у него больше здравого смысла и чистоты чем ты ему выделяешь. Можешь липнуть к нему и хитрить, на него это не подействует.

Золотые глаза Эламайн расширились.

— А кто липнет? Кто хитрит? Я не скрываю, чего хочу в отличие от тебя с твоими желаниями… Ты носишь мужское оружие…

Закончить Эламайн не успела — в комнату вошел Эснат.

Он видимо спал и Сабо разбудил его. Увидев нас, Эснат привел в порядок одежду и легкое движение бровей выдало его удивление по поводу присутствия в комнате Эламайн. Тонкие волосы цвета пыли не скрывал тюрбан, как при нашей первой встрече, и они свисали до узких плеч. Прыщей на подбородке стало еще больше, и только тут я окончательно понял, что согласился танцевать за этого человека чтобы он мог произвести впечатление на женщину.

Но сейчас Южная вежливость была ни к чему.

— Давай начистоту, — потребовал я. — Зачем ты сюда приехал?

Сабо, Эснат и Эламайн изумленно уставились на меня. Такого вопроса они не ожидали.

— Зачем? — повторил я. — Саскаат далеко отсюда, это маленький домейн. С чего бы вам отправляться в долгий путь к Искандару? Зачем, если уж на то пошло, вообще решили танзиры сюда приехать? В чем дело?

Взгляд Эсната изменился. Я понял, что близок к цели.

— Не заставляй меня терять время, — настаивал я. — Ты настоящий танзир и человек неглупый, хотя тебе удается убеждать в обратном Эламайн и остальных. Маскарад окончен, Эснат. Мне нужна правда. Тогда и я кое-что скажу тебе.

Эснат осмотрелся, показал рукой на подушки и опустился на ближайшую, пока мы с Дел решали, куда бы присесть.

— Из-за Оракула, — спокойно сказал он.

Эламайн, открывшая рот чтобы возмутиться, быстро его закрыла. Ее лоб прорезала тонкая морщинка. Ответ Эсната Эламайн озадачил: она-то верила, что они приехали в Искандар по совсем другой причине.

Эснат раздраженно махнул рукой.

— Эламайн, сядь. Нет смысла отсылать тебя спать, ты все равно подслушаешь у двери. Так что сядь и держи рот закрытым, может чему-то научишься, — Эснат взглянул на Сабо. — Ты тоже останься, Сабо. Ты знаешь этого человека лучше, чем я.

Эламайн села. Сабо сел. Эснат снова повернулся ко мне.

— Вы его боитесь, — сказал я. — Его предсказания о приходе джихади пугают каждого танзира, ведь они могут сбыться.

Эснат кивнул.

— Оракул поднял племена. Когда пошли слухи, что он предсказывает появление джихади здесь, в Искандаре, мы не обратили на это внимания. А племена его поддержали и все вышли из Пенджи. Тут мы заволновались.

— Значит вы пришли сюда, чтобы убить Оракула прежде чем он покажет джихади.

Эснат покачал головой.

— Я не хочу убивать его. Я боюсь, что тогда ситуация выйдет из-под контроля. Есть еще танзиры, которые думают так же. Мы хотим избежать священной войны и не начинать ее убийством Оракула. Мы пришли в Искандар, чтобы убедить остальных.

— А остальным война выгодна?

Эснат пожал плечами.

— Хаджиб и его сторонники уверены, что ее не избежать. Они думают, что только смерть Оракула успокоит племена. Без вождя, объединяющего их, они снова вспомнят о племенной вражде, — Эснат почесал подбородок, оставив на нем красные полосы. — Они уже собрали целую армию и до сих пор продолжают нанимать танцоров. Они считают, что смогут подавить восстание еще до его начала, — Эснат скривился. — Эти люди привыкли к абсолютной власти, они и представления не имеют, что такое вера, как она объединяет людей… даже пустынные племена.

Хаджиб. Хаджиб. Где-то я слышал это имя… Потом я вспомнил. Лена говорила о танзире, который хотел встретиться со мной. Теперь я знал зачем.

— Но ты же понимаешь, — сказал я, — ты и еще несколько человек, чем все это кончится.

— Кровавой бойней, — не задумываясь, ответил Эснат.

— И ты не хочешь доводить до этого.

— Нет, это погубит Юг, — Эснат нахмурился, скользнув взглядом по Сабо, Эламайн, Дел. — Племена не будут представлять для нас угрозы если останутся такими, какими были многие десятилетия: замкнутыми, независимыми. Пусть мирно бродят по Югу. Но если они объединятся с единой целью, пойдут сражаться за веру, они станут самым опасным врагом, какого только можно приобрести. Они с радостью погибнут за своего джихади, уверенные, что это святая смерть… Такая война уничтожит Юг. Для нас — для каждого — лучше оставить все так, как есть.

— Племена могут не согласиться.

Эснат пожал плечами.

— Ты и сам знаешь, что они довольны своей жизнью… не появись Оракул, они бы ни за что не вышли из пустыни.

— Они верят, что джихади превратит песок в траву, — тихо сказал я.

— Глупость, — отмахнулся Эснат. — Мы разумные люди и понимаем, что это невозможно.

— А магия, — напомнила Дел.

Эснат посмотрел на нее, быстро оценил с кем имеет дело и улыбнулся.

— У тебя своя магия, баска, есть она и у Песчаного Тигра. Но ты же должна понимать, какая сила нужна, чтобы изменить весь Юг. Вряд ли сейчас в мире найдется такая магия, если она вообще когда-нибудь была.

— Хватит о магии, — буркнул я. — Сейчас нужно подумать о другом, — я поерзал на подушке, раздумывая, с чего бы начать. — Эснат, что бы ты сказал, ты и твои сторонники, если бы узнал, что джихади не существует?

— Что наши мысли схожи, — усмехнулся танзир. — Но что в этом толку? Хаджибу и его людям все равно, есть джихади или нет.

Я чуть подался вперед.

— А если я скажу тебе, что за священной войной стоит один человек, но он не настоящий джихади? Обычный человек, как ты и я, но очень умный. Он потихоньку заставляет племена поверить, что он джихади, чтобы они завоевали для этого человека Юг.

Глаза Эсната расширились.

— Обычный человек?

— Обычный Северянин, обладающий даром убеждения.

Ошеломленный Эснат не сводил с меня глаз, раздумывая, к чему могло привести мое заявление.

— Но ведь тогда… — Эснат не закончил. — Это невозможно.

— Разве? Подумай. Один человек нанимает другого и предлагает ему объявить себя «Оракулом». Он отправляет наемника к разным племенам, предварительно объяснив, что говорить, и Оракул сообщает, что джихади превратит песок в траву, чтобы племенам легче было жить. Джихади отдаст племенам весь Юг.

Эснат молчал.

— Проходит время, и уже сами племена разносят слух по Пендже и по всему Югу. Так потихоньку Оракул засеивает землю, семена прорастают и в конце концов дадут плоды.

— Один человек, — прошептал Эснат.

— Его зовут Аджани, — сказал я. — Он борджуни с Севера. Говорят выдающаяся личность.

Помрачневший Эснат потер подбородок.

— Хаджиб не станет слушать, — пробормотал он. — Мы пытались с ним поговорить, но его люди нас не слушают. Они злы и могущественны, и не хотят даже думать о компромиссе, если можно решить дело войной, — Эснат тревожно посмотрел на меня. — Они хотят войны, Тигр. И им нужно, чтобы она началась и закончилась в Искандаре, подальше от их домейнов.

— В опасности будут не только домейны, — добавил я. — По Пендже и сейчас тяжело проводить караваны из-за борджуни и враждебно настроенных племен, а если племена поднимут настоящее восстание, они могут перерезать пути караванов. Этим они уничтожат домейны не врываясь в них с оружием, — я покачал головой. — Некоторые, конечно, выживут, но маленькие города, живущие торговлей, погибнут. А Саскаат? Ты кормишь людей тем, что привозят караваны, правильно?

— Конечно. Саскаат живет торговлей.

— Значит что?

— Значит что… — задумчиво повторил он. — А что делать, если остальные танзиры не захотят слушать? Мы же не можем разогнать их по домам, хотя это было бы лучшим выходом.

— Брось им вызов, — вдруг предложила Дел.

Эснат внимательно посмотрел на нее.