Создатель меча - Роберсон Дженнифер - Страница 91

Он должен поверить, что Дел без колебаний вонзит в него клинок.

Дел танцевала безупречно, но Аббу не уступал ей.

— Ну же, баска, следи за ним… не позволяй ему приближаться…

Дел провела его через круг. Люди, стоявшие за моей спиной, отступили, опасаясь попасть под удар, но я не испугался. Я знал, что ни один из танцоров не разорвет линию.

— Вот так, баска, хорошо… — танец снова расплылся, я моргнул. — Аиды, не сейчас…

Пора Аббу Бенсиру ответить. Я уже готов был вместе с ним шагнуть вперед.

Рука Алрика легла на мое правое плечо.

— Это не твой танец, — напомнил Северянин.

Кто-то толкнул меня под левый локоть — человек подошел ко мне, двигаясь по краю внешнего круга, и вышел на клочок пространства, выделенного зрителями Алрику и мне. Я пошатнулся и чуть не упал, а кое-как устояв, провел рукой по глазам.

— Все двоится…

— Это акиви, — сказал Алрик. — Лучше бы я дал тебе воды.

Я был пьян. Перед глазами все расплывалось, шум становился то громче, то тише, от него болела голова. Мир растекался. Растекался даже Алрик.

— Стой на одном месте, — попросил я Северянина, когда он подошел ко мне слева. — Давай, баска… танцуй…

Над кругом сгустился туман. От песни стали болеть уши.

— Что происходит? — вдруг спросил Алрик.

Я посмотрел направо, подождал, пока картинка застынет.

— Может ты перестанешь подходить ко мне то слева, то справа, — попросил я.

— Что это за звук? — не слушая меня, спросил Алрик.

Я слышал только песню стали. От нее раскалывалась голова.

Дел пробила защиту Аббу и задела его локоть. Аббу отпрянул, но было уже поздно: первую кровь пролила женщина.

— Уже лучше, баска… лучше…

— Что это за звук? — упрямо повторил Алрик.

Я слышал звон стали, скрип и скрежет клинков. Что его удивляло?

— Давай, баска… расправься с ним…

— Тигр… ты только посмотри.

Я видел только танец. Двое двигались в круге: мужчина и женщина. Оба отличные танцоры, подчинившиеся ритму, известному только им, со страстью, которую никто больше не мог с ними разделить.

Давай, баска…

— Тигр!

Кричал Алрик. Я отвлекся от танца, от Дел, и осмотрелся.

Через круг от нас, за спиной Дел толпа вдруг расступилась.

К кругу шли Вашни.

Вашни. Вашни?

— Тигр, — повторил Алрик.

Танец продолжался. Звон стали наполнял воздух.

Вашни запели.

Сначала тихо, потом громче. Их завывание завораживало, оно поглотило песню мечей, гул толпы, оно заполнило весь мир.

Я потер глаза и пожаловался:

— Слишком громко…

Алрик снова стоял слева от меня. Он опустил голову и улыбнулся мне странной торжествующей улыбкой. Он улыбался мне, глядя на меня сверху вниз, хотя я всегда считал, что мы были одного роста.

— Подожди, — начал я, но мир снова стал серым.

— Тигр, Тигр…

Голос Алрика прозвучал справа.

— Вас двое, — простонал я. — Вы все время меняетесь местами…

Дел танцевала, но в круг никто уже не смотрел.

— Оракула! — закричал кто-то. — Покажите нам Оракула!

Завывание оборвалось. Вашни разделились и разошлись, образовав широкий проход.

— Оракул, — услышал я. Слово понеслось по толпе и превратилось в низкое гудение.

Я прищурился, разглядел волосы, глаза, кожу, и устало выдавил:

— Снова Алрик. Как ты ТАМ оказался?

— Что? — изумленно переспросил Алрик.

— Там, — пытался объяснить я. — Ты то там, то справа, то слева. Тебя же не трое, или я чего-то не понимаю?

Но Алрик меня не слушал.

— Северянин, — выпалил он.

Северянин? Кто Северянин?

О чем он говорит?

Дел и Аббу танцевали. Грозная песня стали пробивалась сквозь гул и крики.

Но людей не интересовал танец. Они ждали джихади.

Так много людей. Там много Алриков.

Я посмотрел направо: Алрик.

Посмотрел налево: Алрик.

Через круг: Алрик.

Аиды, должно быть у меня была песчаная болезнь.

— Акиви, — пробормотал я. — Из-за него у меня в голове все перепуталось.

Голова кружилась.

Я снова посмотрел через круг.

— Алрик, это ты? — я повернулся и посмотрел на стоявшего слева. — Или это ты? Нет, ни тот, ни другой… Тогда кто же это?

Алрик, стоявший слева, взглянул на меня пронзительными яркими голубыми глазами. Нет, это был не Алрик. Алрик улыбался по-другому, у Алрика были другие глаза, он не умел пронзать взглядом.

Эти глаза были холодными, почти ледяными. Они ждали чего-то.

— Оракул, — повторил Алрик — Алрик справа от меня — подражая остальным.

Я уставился через круг. Там стоял светловолосый, голубоглазый Северянин: Алрик не ошибся. Он был похож и на Алрика, и на Дел. Может для меня все жители Севера на одно лицо…

И я открыл рот.

— Аиды, это же Джамайл.

— Кто? — спросил откуда-то Алрик.

— Брат Дел. Но Вашни сказали, что он мертв!

— На мертвого он, по-моему, не похож. Скорее он напоминает Оракула.

Оракула? Это Оракул?

В круге, в танце, мечи визжали, звенели и скрипели.

— Подожди, — сказал я, — подожди… Я не… этого не может… Он не может быть Оракулом… У Джамайла нет языка!

Джамайл открыл рот и заговорил.

Тогда рот открылся у меня.

— Я не сплю? — тупо спросил я. — Или жеребец меня все же убил?

Алрик не ответил.

— Дел! — закричал я. — Дел!

Но Дел танцевала, а ее брат стоял у нее за спиной.

— Аиды, баска, разве ты не слышишь? Это твой брат говорит!

Ее брат… говорит?

Вспыхнул жемчужно-розовый клинок, взвизгнула магическая сталь.

— У него нет языка, — прошептал я.

Аиды, святой Ясаа-Ден не ошибся. Немой, не мужчина, не женщина. Ну баска, посмотри на него.

Песня стали наполняла воздух, подчеркивая слова Оракула. Он поднял руку, чтобы показать.

— Джихади! — закричал кто-то. — Он показывает джихади!

Люди бросились вперед, чтобы увидеть джихади. Меня толкали так, что я едва держался на ногах. Рука слева поддержала меня, вторая рука легла на мою перевязь — Алрик стоял справа от меня.

Алрик был СПРАВА.

— Джихади! — ликующе взвыла толпа, когда Оракул поднял руку.

Человек слева от меня рассмеялся. Это был дикий, торжествующий хохот, полный удивления и радости. Этот хохот пугал.

— Сколько денег я потратил на фальшивого Оракула, а теперь настоящий выбирает меня… — стоящий слева сильнее сжал мою перевязь. — Теперь мне нужно только это…

Я все понял, когда повернулся к нему, но было слишком поздно.

Аджани не терял времени. Одной рукой он обхватил рукоять и, оттолкнув меня, выхватил из ножен мою яватму. Я чуть не упал.

Глаза у Аджани были бледные, льдистые. Он стоял и смотрел, как я шатался, как я боролся, как разгонял туман перед глазами, как открыл рот, чтобы остановить его…

Аджани улыбнулся.

— Самиэль, — прошептал он. И клинок ожил.

Аиды… Аджани.

Аджани с Самиэлем.

Аджани с Чоса Деи.

Он показывал на меня.

Я услышал проклятие Аджани, заглянул в глаза Аджани и удивился, как я мог перепутать его с Алриком?

— Благодарю, — сказал Аджани, — ты мне помог.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, что теряю сознание.

— Ты не знаешь, что держишь в руках. Ты не понимаешь, что это за меч.

Говорил Аджани ровно и не к месту мягко.

— Понимаю, Южанин. Я много слышал о нем… Мои люди видели, что ты сделал и запомнили слова мальчишки, — улыбка была короткой, но искренней.

— Я знаю, что такое яватма и какую власть над ней дает знание имени. Яватма очень пригодится человеку, только что объявленному джихади.

Я постарался говорить спокойно.

— Надеюсь, что твои люди ничего не забыли тебе рассказать. Ты должен знать, что она может сделать… что она может сделать с тобой…

Люди расступились и мы оказались в центре человеческого кольца.

Аджани поднял меч и на миг я задумался, что почувствую, когда Чоса Деи наконец-то получит мое тело, что останется от меня, когда он — в моем теле — разорвет Аджани на куски.