Имитатор - Робертс Нора - Страница 90

– Простите, что помешала. Я лейтенант Даллас, следственный отдел полиции Нью-Йорка. Мне хотелось бы поговорить с Питером Уотерменом.

– Это я. – Ей навстречу поднялся высокий, дородный мужчина с черными, стриженными бобриком волосами. – Не могли бы мы выйти, мистер Уотермен?

Он наклонился, что-то прошептал на ухо одной из ожидавших женщин и вышел вслед за Евой в коридор.

– Извините, что отрываю вас от семьи, но у меня есть сведения, что вы были последним, кто говорил с мисс Кокс перед ее уходом домой с работы.

– Она работает на меня. У меня бар, а Марли – она обслуживает столики три раза в неделю.

– Да, сэр, я это знаю. В котором часу она ушла?

– Ровно в два часа. Я ее отпустил, запирал уже сам. Видел, как она вошла в метро: это всего в паре шагов от двери. А на выходе из метро надо пройти всего два квартала. Это хороший район, мои родные дочери там живут. Они живут с ней в одной квартире. – Тут его голос задрожал, ему пришлось замолчать и перевести дух. – Мой родной брат живет в том же квартале. Это хороший район. Безопасный, будь он проклят.

– Это хороший район, мистер Уотермен. – Ева понимала, что это слабое утешение. – Когда сработала сирена, люди выскочили из домов. Они не заперлись, не отсиживались внутри. У нас уже есть несколько свидетелей, видевших, как мужчина, напавший на нее, убегал. Он бы не спешил убегать, если бы это был другой район, если бы люди не открыли окна и двери, если бы не пришли на помощь.

– Ну хорошо. – Он вытер ладонью щеку, а заодно и нос. – Хорошо. Спасибо. Понимаете, это я помог им найти квартиру. Моя сестра – это мать Марли – попросила меня сперва все проверить.

– И вы нашли квартиру в таком месте, где люди выходят из дому. Бросаются на помощь, заслышав сирену. Мистер Уотермен, когда человек держит бар, у него глаз наметан, верно? Вы чувствуете людей. Может, вы обратили внимание на кого-то из заходивших к вам недавно? Может, кто-то вызвал у вас подозрения?

– Ко мне такие, кто ищет неприятностей, не заходят. Да у нас караоке каждый вечер, понимаете? Люди приходят хором попеть. У нас есть завсегдатаи, ну и туристы захаживают. У меня договоренность с парой гостиниц. У меня приличное заведение, сержант.

– Лейтенант.

– Извините. Я никого не знаю, кто мог бы сотворить такое с нашей Марли. Да с кем бы то ни было, если на то пошло. Что за больной подонок может так избить девочку? Вы можете мне сказать? Что за больной подонок делает такие вещи?

– Нет, сэр, я не могу вам сказать. Она не говорила, что с кем-то недавно познакомилась? Может, заметила кого-то по соседству? Может, разговорилась с кем-то, когда ходила за покупками или гуляла?

– Нет. Она познакомилась с парнем в начале лета, на занятиях. Не знаю, как его звать. Девочки, наверно, знают. – Он вытащил платок и высморкался. – Мы не разрешили ей ходить на летние курсы из-за тех убитых девочек в университете. Одну из них, самую первую, она немного знала, это ее расстроило. Мы все расстроились. Я купил ей этот спрей, велел всегда носить в кармане. Она послушалась. Она хорошая девочка.

– Она пустила его в ход. Это значит, что она умница и настоящий боец. Она заставила его отступить, мистер Уотермен.

– Доктор ничего нам не говорит, – Ева повернулась на женский голос у себя за спиной. Женщина подошла к двери и остановилась, прислонившись к косяку, словно ноги не держали ее. – Они ничего не говорят, но я вижу, что они там думают. Это же у них там моя дочка. Моя девочка. И они думают, что она умрет. Но они ошибаются.

– Она выкарабкается, Шейла. – Уотермен крепко обнял сестру за плечи. – С Марли все будет в порядке.

– Миссис Кокс, вы можете сообщить мне что-нибудь полезное для следствия?

– Она сама вам все скажет, как только очнется. – Голос Шейлы окреп, в нем зазвучала уверенность. – Вот тогда вы его найдете и запрете в самой дальней клетке. А когда запрете, я приду и посмотрю ему прямо в лицо, и скажу: это была моя девочка, это моя дочка засадила его за решетку!

Ева оставила их вдвоем, нашла себе свободный уголок и чашку кофе и стала дожидаться возвращения Пибоди.

– С прокатчиками пока не везет, – доложила помощница, – но Макнаб и Финн носом землю роют.

– Он умен. Осторожен, – отозвалась Ева. – Арендует через компьютер на фальшивое имя и поддельные права, платит за доставку по вымышленному адресу. Никто его не видит. Он пользуется изолирующим спреем: мы не находим ни отпечатков, ни волос, ничего внутри фургона, если не считать сброшенного парика и кусков гипса.

– А может, окажется, что часть крови на месте принадлежит ему.

Ева лишь покачала головой:

– Для этого он слишком умен. Но не так умен, как ему самому кажется, потому что он не сумел убить Марлин Кокс. Он не сделал с ней того, что хотел. И кое-кто его видел. Кто-то видел, как он влезает в фургон и вылезает возле того дома. Мало того, люди видели, как он убегает, словно испуганный заяц, с места преступления. – Она перевела дух, сделала большой глоток кофе. – Мебельный фургон был его сценическим реквизитом, тут он проявил осторожность. Он хотел, чтобы мы нашли ее в фургоне. Но ему пришлось сбежать, причем глаза у него слезились и горло горело от газа. Ему пришлось укрыться в своей норе. – Ева оглянулась, потому что в этот момент по коридору прошел врач в зеленом одноразовом костюме хирурга. На его лице она увидела то же, что и Шейла Кокс: мрачную озабоченность. – Черт!

Врач вошел в комнату ожидания поговорить с семьей. Ева поднялась на ноги и стала ждать. Наконец он вышел.

– Даллас. – Он вытащила жетон. – Уделите мне минуту.

– Доктор Лоренс. Она не может с вами поговорить. Она вообще не может разговаривать.

– Она жива?

– Не знаю, как она выдержала операцию, и не думаю, что она доживет до утра. Я разрешил семье войти и попрощаться.

– Мне не удалось поговорить с медиками на месте. Вы можете мне рассказать о ее повреждениях?

Он подошел к автомату, заказал кофе.

– Ребра сломаны. Я бы сказал, от удара ногой. Легкое слиплось, лопнули почки, смещение плеча, сломанный локоть. И это не все повреждения. Хуже всего черепномозговые травмы. Вам когда-нибудь случалось взять крутое яйцо и покатать его ладонью по твердой поверхности, чтобы сломать скорлупу?