Бесконечное море - Янси Рик - Страница 13

«Ничего личного, человечки, но вы должны уйти».

Мне никогда и в голову не приходило, что тут может быть что-то личное. Оказывается, убить нас – это слишком мало.

– Они нас ненавидят, – произнесла я, обращаясь и к себе, и к Бену.

Бен удивленно взглянул на меня, я посмотрела ему в глаза. Мне стало страшно.

– Нет другого объяснения.

– Кэсси, они не испытывают к нам ненависти, – сказал Бен мягко, словно маленькой перепуганной девочке. – Просто у нас есть то, что они хотят получить для себя.

– Нет.

У меня по щекам покатились слезы. Для Пятой волны было одно, и только одно объяснение. Глупо искать какие-то другие причины.

– Бен, суть не в том, что они хотят вычистить от нас планету. Они хотят вычистить нас.

13

– Ну все, – сказал Бен. – Время вышло.

Он встал, но у него это плохо получилось. Не выпрямившись до конца, он тяжело хлопнулся на задницу. Я положила руку ему на плечо:

– Я пойду.

Бен с силой хлопнул себя по бедру.

Я открыла дверь и выглянула в коридор.

– Не могу этого допустить, – пробормотал Бен.

Что он имел в виду? Не мог потерять Чашку и Кекса? Боялся, что все мы пропадем по одному? Не желал отступать перед своей болью? Или не хотел вообще проиграть эту войну?

В коридоре было пусто.

Сначала Чашка. Потом Кекс. Теперь Дамбо. Мы исчезали быстрее, чем туристы в фильме ужасов.

– Дамбо… – тихо позвала я.

Глупое имя эхом повторилось в холодном затхлом воздухе. Я лихорадочно просчитывала в голове все варианты. От наименее возможного к наиболее вероятному: кто-то тихо нейтрализовал Дамбо и спрятал его тело; его взяли в плен; он что-то увидел или услышал и пошел проверить, в чем дело; ему захотелось в туалет.

Последнее предположение заставило меня на пару секунд задержаться в дверях. В коридоре так никто и не появился, и тогда я вернулась в номер. Бен уже встал и проверял магазин М-16.

– Не предлагай мне разные варианты на выбор, – сказал он. – Это не важно. Мне не к чему гадать.

– Оставайся здесь, с Сэмом. Я пойду.

Бен шаркая прошел вперед и остановился прямо передо мной:

– Извини, Салливан, но он – твой брат.

Я напряглась. В комнате было холодно, но кровь у меня стала просто ледяной. Бен говорил жестко, прямо и вообще без каких-либо эмоций.

«Зомби. Бен, почему они назвали тебя Зомби?»

А потом он улыбнулся. Это была самая настоящая улыбка того самого Бена Пэриша.

– А те ребята, снаружи, они все – мои братья.

Бен обошел меня и неверными шагами направился к двери. Ситуация быстро развивалась от невероятно опасной к опасной до неправдоподобия. Другого выхода я не видела: переползла через кровать Бена и схватила Сэма за плечи. Тряхнула его хорошенько. Он проснулся и тихонько заскулил. Я зажала ему рот ладонью:

– Сэмс, слушай меня! Что-то плохое происходит.

Я достала из кобуры люгер и вложила его в маленькие ладони брата. Сэм округлил глаза. От страха и, кажется, от радостного возбуждения, что мне очень не понравилось.

– Мы с Беном проверим, в чем дело. Закройся на дверной замок. Ты знаешь, как им пользоваться? – спросила я, и Сэмми кивнул. – И придвинь стул под ручку. Смотри через эту маленькую дырочку. Не впускай… – Я подумала о том, стоит ли добавлять: «никого». – Слушай, Сэмс, это важно, очень важно. Очень-очень важно. Знаешь, как мы отличаем плохих парней от хороших? Плохие парни в нас стреляют.

Это было лучшее правило из всех, каким меня научил папа. Я поцеловала Сэма в макушку и выскочила из номера.

Дверь закрылась у меня за спиной. Потом я услышала, как защелкнулся дверной замок.

«Молодец, мальчик».

Бен уже прошел половину коридора. Он махнул мне рукой. Когда я приблизилась, он прижал горячие от лихорадки губы к моему уху и прошептал:

– Проверяем номера, потом идем вниз.

И мы двинулись. Я впереди, а Бен меня прикрывал. После Прибытия с каждой волной все больше людей искали убежища, и практически все замки в номерах были сломаны, так что в отеле Уокера царила политика «открытых дверей». Еще помогало то, что он строился для семей бюджетников, и номера там были как в домике мечты Барби. Тридцать секунд на проверку одного. Четыре минуты на то, чтобы осмотреть все.

В коридоре Бен снова шепнул мне горячими губами:

– Шахта.

Он присел на одно колено возле дверей лифта. Жестом приказал мне прикрывать выход на лестницу, достал свой армейский нож с десятидюймовым лезвием и вставил его в щель между дверями.

«А, – подумала я, – старый трюк „спрячься в лифте“. Тогда зачем мне прикрывать лестницу?»

Бен раздвинул двери лифта и подозвал меня.

Я подошла и увидела проржавевшие провода и кучу пылищи. Воняло так, будто крыса сдохла. Я надеялась, что именно этим и пахло. Бен показал на черноту внизу шахты, и тогда я поняла. Мы не проверяли шахту, мы собирались ею воспользоваться.

– Я осмотрю лестницу, – задыхаясь, сказал мне на ухо Бен. – Ты остаешься в лифте и ждешь моего сигнала.

Он уперся ногой в одну дверь, а спиной привалился ко второй, чтобы удержать их в открытом состоянии. Потом похлопал по небольшому участку между своим бедром и краем шахты и одними губами сказал: «Вперед».

Я осторожно перебралась через Бена, уселась на самом краю и опустила ноги. Казалось, до крыши лифта миль двадцать. Бен ободряюще улыбнулся: «Не волнуйся, Салливан. Я не дам тебе упасть».

Я по дюйму двигалась вперед, пока моя задница не повисла в воздухе.

«Нет, так не получится».

Я снова присела на край шахты и, перевернувшись, устроилась на коленях. Бен схватил меня за запястье и свободной рукой показал большой палец. Я на коленках начала спускаться по стене и хваталась за край шахты, пока не повисла на кончиках пальцев.

«Хорошо, Кэсси. Пора отпускать. Бен тебя держит. Да, тупица, а еще он ранен и сил у него как у трехлетнего мальчишки. Как только отцепишься, твой вес перетянет его через край, и вы оба сорветесь в шахту. Он приземлится на тебя и сломает тебе шею, а потом истечет кровью, лежа на твоем парализованном теле…»

О, какого черта!

Я перестала цепляться за край шахты. Бен тихо застонал, но не выпустил мою руку и не свалился сверху на меня. Перевесившись по пояс, он опускал меня в шахту, пока я не увидела над собой очертания его головы, а его лицо не скрыла тень. Носки моих ботинок шаркнули по крыше лифта, и я показала Бену большой палец. Три секунды. Четыре. И он меня отпустил.

Я встала на колени и попробовала на ощупь найти служебный люк. Смазка, грязь, очень много жирной грязи.

До открытия электричества было принято измерять свет количеством свечей. Здесь, внизу, его яркость была равна половине половины одного огарка.

Потом двери лифта у меня над головой закрылись, и яркость света упала до нуля.

«Спасибо, Пэриш. Мог бы подождать, пока я не найду люк».

Когда я наконец нащупала этот люк, оказалось, что его заело. Наверное, проржавел. Я уже потянулась за люгером, чтобы использовать рукоятку как молоток, но потом вспомнила, что доверила свой полуавтоматический пистолет пятилетнему мальчику. Тогда я достала из ножен на лодыжке армейский нож и три раза хорошенько ударила рукояткой по задвижке. Металлическая задвижка заскрежетала. Очень громко. Слишком громко для того, чтобы тайком куда-то проникнуть. Но все-таки поддалась. Я дернула крышку вверх, в результате раздался оглушительный лязг, на этот раз от ржавых петель.

«Ну конечно, бьет по ушам, ты ведь стоишь тут рядом на коленях. Снаружи звук, наверное, не громче мышиного писка. Не будь параноиком!»

Мой отец говорил о паранойе. Мне никогда не казалось, что это смешно. Особенно после того, как слышала это пару тысяч раз.

«Я параноик только потому, что все против меня».

И я привыкла думать, что это всего лишь шутка. Не видела в этом никакого дурного предзнаменования.

Я спрыгнула в кромешную темноту кабины лифта.

«Ты ждешь моего сигнала».