Бесконечное море - Янси Рик - Страница 40

– Мир – это часы, – шепчет рядом со мной Вош.

Фермерский дом, надворные постройки, силосная башня, коричневое поле и внизу дисплей, на котором сотнями отсчитываются секунды. Я понимаю, что произойдет, но все равно вздрагиваю, когда беззвучная вспышка стирает всю картинку. Потом – клубы пыли, обломки и волны дыма. Пшеница горит, исчезает за секунды – это легкая пища для огня, – а на месте дома и построек появляется воронка, черная яма в земле. Корм становится черного цвета. Экран гаснет. Свет в комнате остается приглушенным.

– Я хочу, чтобы ты поняла, – мягко говорит Вош. – Ты ведь хотела знать, почему мы держим этих малышей, тех, кто слишком мал, чтобы воевать.

– Я не понимаю.

Крохотная фигурка на коричневом поле – босой малыш в джинсовом комбинезоне бежит сквозь пшеницу.

Вош неправильно интерпретирует мои слова:

– Устройство в теле этого ребенка откалибровано на то, чтобы улавливать малейшие колебания двуокиси углерода – основного компонента дыхания человека. Когда показатель достигает определенной отметки, которая указывает на групповую цель, устройство взрывается.

– Нет, – шепчу я.

Они принесли кроху в дом, завернули в теплое одеяло, дали ему воды, умыли его. Люди собрались вокруг ребенка, купали его в своем дыхании.

– Чтобы их убить, вы могли просто сбросить на них бомбу.

– Дело не в том, чтобы убить! – раздраженно обрывает меня Вош. – Вопрос вообще никогда так не стоял.

Свет в комнате зажигается, открывается дверь, и появляется Клэр. Она катит металлическую тележку. За ней входят ее приятель в белом халате и Бритва. Рекрут смотрит на меня и быстро отводит глаза. Это напрягает меня больше, чем поднос со шприцами на тележке. Бритва не может заставить себя глядеть в мою сторону.

– Это ничего не меняет, – уже громче говорю я. – Мне плевать, что вы делаете. Меня даже Чашка больше не волнует. Я скорее убью себя, чем стану вам помогать.

Вош качает головой:

– Ты мне не помогаешь.

57

Клэр затягивает у меня на руке резиновый жгут и стучит по локтевому сгибу, чтобы проявилась вена. Бритва застыл по другую сторону кровати. Мужчина в белом халате – я так и не узнала, как его зовут, – стоит у монитора, с секундомером в руке. Вош прислоняется к раковине и наблюдает за мной. Глаза у него яркие, поблескивают, как кремень, они очень похожи на глаза вороны в лесу в тот день, когда я подстрелила Чашку. Он смотрит с любопытством, которое граничит с безразличием. И тогда я понимаю, что Вош прав: ответом на их прибытие не может быть ненависть. Ответ – в ее противоположности. Единственный вариант – это антитеза всех вещей. Как яма на том месте, где стоял фермерский дом, – просто ничто. Ни ярость, ни злость, ни страх – вообще ничего. Пустота. Бездушный, безразличный взгляд акулы.

– Слишком частый, – говорит мистер Белый Халат.

– Для начала вот это, чтобы ты расслабилась, – произносит Клэр и вводит иглу мне в руку.

Я смотрю на Бритву. Он отворачивается.

– Лучше, – докладывает Белый Халат.

– Мне плевать, что вы со мной делаете, – говорю я Вошу, еле ворочая распухшим языком.

– Это не важно.

Вош кивает Клэр, и она берет второй шприц:

– Устанавливайте сетевой концентратор по моему сигналу.

Концентратор?

– Эй-эй, осторожнее, – предупреждает Белый Халат, а сам смотрит на монитор, где видно, что мой пульс немного участился.

– Не бойся, – говорит Вош. – Это не причинит тебе вреда.

Клэр бросает на него удивленный взгляд. Вош пожимает плечами.

– Ну мы же проводили тесты, – произносит он и щелкает пальцами. – Продолжайте.

Я вешу десять миллионов тонн. Мои кости из железа, а все остальное из камня. Я не чувствую, как игла входит мне в руку.

– Начали, – объявляет Клэр, и Белый Халат включает секундомер.

Мир – это часы.

– Мертвые получили по заслугам, – усмехается Вош, – а вот живые – ты и я – должны еще поработать. Называй это как хочешь – судьбой, везением, Божьим промыслом. Ты передана мне в руки как инструмент.

– Прикрепляем к коре головного мозга.

Голос Клэр звучит приглушенно, как будто мне заложили уши ватными тампонами. Я поворачиваю голову в ее сторону. Проходит целая тысяча лет.

– Ты уже видела такое однажды, – говорит Вош в тысяче миль от меня. – В лаборатории, в твой первый день в «Приюте». Мы сказали, что это была инвазия чужой формы жизни в мозг человека. Это неправда.

Я слышу пыхтение Бритвы, он дышит громко, как дайвер через кислородный редуктор.

– На самом деле это микроскопичный командный сетевой концентратор, который прикрепляется к префронтальной доле твоего мозга, – поясняет Вош. – Центральный процессор, если хочешь.

– Загружается, – подтверждает Клэр. – Похоже, все хорошо.

– Не для того, чтобы тебя контролировать… – будто оправдывается Вош.

– Встречаем первый поток.

Игла блестит в свете флуоресцентных ламп. Черные точечки в капле янтарного цвета. Когда Клэр вводит иглу мне в вену, я ничего не чувствую.

– …а для того, чтобы скоординировать около сорока тысяч механизированных гостей, для которых ты будешь исполнять роль хозяйки.

– Температура тридцать семь и девять, – сообщает Белый Халат.

Бритва громко дышит.

– Чтобы достичь нынешнего уровня развития людей, доисторическим крысам понадобились миллионы лет и тысячи поколений, – говорит Вош. – Тебе, чтобы перейти на следующий уровень, потребуется всего несколько дней.

– Соединение с первым потоком установлено. – Клэр снова наклоняется надо мной, ее дыхание пахнет горьким миндалем. – Встречаем второй поток.

В комнате жарко, как в печке. Я обливаюсь потом. Белый Халат объявляет, что температура поднялась до тридцати девяти с половиной.

– Эволюция – неприятное занятие, – вздыхает Вош. – Множество фальстартов и тупиков. Некоторые кандидаты не подходят для роли встречающей стороны. У них сдает иммунная система, или их начинает мучить когнитивный диссонанс. Проще говоря, они сходят с ума.

Я вся горю. В моих венах огонь. Вода течет из глаз, стекает по вискам, заполняет уши. Я вижу, как лицо Воша наклоняется над бесконечным морем моих слез.

– Но в тебя, Марика, я верю. Ты прошла через огонь и кровь не для того, чтобы сейчас меня подвести. Ты послужишь мостиком между тем, что было, и тем, что будет.

– Мы ее теряем, – дрожащим голосом сообщает Белый Халат.

– Нет, – бормочет Вош, его холодная ладонь прикасается к моей мокрой щеке. – Мы ее спасли.

58

В этом месте нет ни дней, ни ночей – только стерильный свет флуоресцентных ламп, которые никогда не выключаются. Я отсчитываю время по визитам Бритвы: три раза в день он приносит еду. Но я не могу есть.

Иным не справиться с моей лихорадкой. Им не удается стабилизировать мое давление. Меня постоянно тошнит. Мое тело отказывается принять одиннадцать потоков, призванных усилить мою биологическую систему. Каждый поток состоит из четырех тысяч единиц, то есть в моих кровеносных сосудах курсируют сорок четыре тысячи микроскопических роботизированных захватчиков.

Дерьмово себя чувствую.

Ежедневно после завтрака приходит Клэр, она возится с медикаментами и отпускает загадочные реплики типа: «Пора поправляться. Окно возможностей закрывается». Или ехидные вроде: «Я начинаю думать, что эта идея большого камня – верный путь».

– Ничего с этим не поделаешь, – сказала она однажды. – Процедура необратима.

– Одно вы не учитываете.

– И что же? О да, конечно. Рингер незаменима. – Клэр достала из кармана халата устройство с кнопкой смерти и продемонстрировала его мне. – Ты у меня забита. Мне остается только надавить сюда. Давай, вперед, скажи мне, чтобы я нажала. – Ухмыляется.

– Нажми кнопку.

Она тихо рассмеялась:

– Это поразительно. Как только я начинаю задаваться вопросом, что он в тебе такого нашел, ты говоришь что-нибудь в этом духе.