Путешествие тигра - Хоук Коллин - Страница 117

117

– Я… я забыла все сказки, Рен. Что, если у меня нога отвалилась? И остался только обрубок?

– Ты можешь пошевелить пальцами?

– Да. То есть мне кажется, что могу, но вдруг это фантомные ощущения? Я не хочу быть безногой!

– Если это случится, мы что-нибудь придумаем. Главное, что ты жива.

– Но ведь я никогда не смогу нормально ходить. У меня не будет нормальной жизни. Я на всю жизнь останусь калекой.

– Это неважно.

– Как это неважно? Как ты можешь говорить такое? Ведь тогда я не смогу помочь вам закончить поиски! И не смогу… – Я осеклась и замолчала.

Рен посмотрел на меня:

– Что ты не сможешь?

Я залилась краской:

– Выйти замуж и иметь детей! Я не смогу уследить за своими ребятишками… Мой муж будет меня стыдиться. Если, конечно, найдется кто-то, кто захочет взять меня замуж.

Рен смотрел на меня так, словно видел впервые:

– Это все? Больше никаких страхов не осталось?

– Кажется нет.

– То есть ты боишься, что не будешь привлекательной и не сможешь в полной мере исполнить свои обязанности?

Я кивнула.

– Пожалуй, меня нельзя назвать нормальным в полном смысле этого слова, но за десятилетия жизни в цирке я понял, что пресловутая нормальность – это иллюзия. Какое значение имеют стандарты нормы, если большая часть человечества не может и никогда не сможет им соответствовать? Что же касается второго твоего страха, то муж, стыдящийся своей жены, недостоин ее. И я лично сделаю все для того, чтобы такой человек к тебе не приближался. Теперь о твоем страхе утратить привлекательность для мужчин. Даю тебе слово, что даже если бы ты потеряла обе ноги, для меня ты осталась бы самой красивой и желанной женщиной на свете. – Он улыбнулся, а я съежилась. – Ну а за детей, как тебе известно, отвечают оба родителя. Ты и твой муж сумеете распределить обязанности так, чтобы вам обоим было удобно.

– Но ведь я буду для него обузой!

– Не будешь. Ты облегчишь его бремя, потому что будешь любить его.

– Он будет возить меня в инвалидном кресле, как старую бабку!

– Он будет каждую ночь на руках относить тебя в постель.

– Я вижу, ты твердо решил помешать мне упиваться своими горестями!

– Именно. Так я могу взглянуть на твою ногу?

– Да сколько угодно!

Он улыбнулся:

– Отлично. А теперь не дергайся.

Рен приказал Шарфу аккуратно снять с моей ноги пропитанную кровью повязку и приготовить чистые мягкие салфетки. У Ожерелья он попросил тазик с теплой водой. Первым делом из-под бинтов показались пальцы моей ноги, и я обрадовалась, убедившись, что они выглядят розовыми и здоровыми. Но когда все бинты были сняты, я зажмурилась и отвернулась. Рен не произнес ни слова, он обмакнул салфетку в воду и начал протирать мою ногу. Судя по ощущениям, нога была на месте, но я все равно не решалась на нее взглянуть.

– Рен, поговори со мной, – с усилием попросила я. – Отвлеки меня, пожалуйста.

Он задрал повыше подол моей некогда красивой, но теперь задубевшей от соли юбки и стал бережно протирать мое колено.

– Хорошо. Я недавно написал стихотворение. Это подойдет?

Я молча кивнула и заскулила, когда он коснулся больного места.

– Называется «Запертое сердце».

Рен стал читать стихотворение, и его теплый голос обволок меня, утешая и успокаивая, как умел только он один.

Разве запертое сердце ослабело?Нет! Оно бьется еще горячее.Оно живет,Замкнутое не замками и решетками,Но твердой рукой хозяина.Он сокрушил свое разбитое сердце,Смял его,Усмирил, сделал покорным,Силой воли заставил утихнуть,Но оно продолжает рваться прочь.Дикое, необузданное,Оно может найти покойТолько в джунглях.Там, где будет свободным,Там, где оно дома.Там ждет его мир,Там найдет оно утешениеВ зеленых объятиях леса.Но дорога в джунгли не проторена.И тигр мечется,Кружит по клетке,Все смотрит,Выжидая момент,Когда непокорное сердцеВыпустят на свободу.

Наконец Рен выжал салфетку.

– Теперь можешь взглянуть, если хочешь. Все будет замечательно.

Я приоткрыла глаза и скосила их на свою белую длинную ногу. Тонкий розовый шрам тянулся от колена до щиколотки. Рен легко дотронулся до него, провел пальцами по всей длине. Я поежилась.

Видимо, он неправильно истолковал мою реакцию:

– Неужели больно?! С виду совсем не плохо.

– Нет, не больно. Просто немного щиплет.

Рен кивнул, взял мою икру в руки, несильно сжал.

– Нет, определенно неплохо! – обрадовалась я. – Наверное, когда заживет, можно будет помассировать как следует.

– Только попроси.

Я дотронулась до его руки.

– Спасибо. Я… твое стихотворение… оно прекрасно!

– Всегда к твоим услугам, – улыбнулся Рен. – И спасибо на добром слове, ди ке дадкан.

Погрустнев, я придвинулась к нему ближе, положила ладонь ему на сердце.

– Это ведь стихотворение не о Локеше, не о цирке и не о потере памяти, да?

– Нет, оно не об этом, – тихо ответил Рен. Он накрыл мою руку своей, прижал крепче.

Слеза скатилась по моей щеке.

– Рен, я…

Тут Кишан заворчал, что солнце уже высоко и светит ему прямо в глаза. Сев, он потер заспанные глаза и придвинулся ближе. Потом с довольным урчанием он обнял меня за талию и уложил себе на грудь.

– Осторожнее! – прикрикнул на него Рен.

– Ой, прости, – испугался Кишан. – Я сделал тебе больно?

– Нет. Рен промыл мне ногу. Смотри! Выглядит гораздо лучше.

Кишан тщательно осмотрел мою рану.

– Похоже, ты выкарабкалась. – Он потерся носом о мою шею, не обращая внимания на грозное ворчание, донесшееся с другого края нашей плавучей раковины. – Доброе утро, билаута. Что я интересного проспал?

– Ничего. Только стихотворение.

– Тогда я рад, что пропустил эту часть, – усмехнулся Кишан.

Я пихнула его локтем:

– Как тебе не стыдно!

– Уже стыдно, милая.

– Вот так-то лучше. Может, позавтракаем?

Рен и Кишан пришли к согласию, что опасность миновала, и мы плотно позавтракали. Закончив с едой, я поудобнее устроилась в естественном углублении раковины.

– Ну, какие у нас планы? – спросила я.

– Может, позовем на помощь какого-нибудь дракона? – предложил Кишан.

– Мне кажется, они нам больше не помогут, – ответил Рен. – Кроме того, мы же не хотим, чтобы на нашу просьбу откликнулся ненормальный Люселун со своими бредовыми заданиями, верно?

– Нет! – воскликнула я, содрогнувшись при одном воспоминании о том, как Люселун едва не убил моих тигров. – Ладно, я тоже не представляю, что нам делать, но точно знаю одно – сегодня мне лучше держаться подальше от солнца.

Я задумчиво покрутила пальцем в небольшом отверстии в перламутровой стенке раковины, и внезапно мне в голову пришла блестящая мысль.

– Рен! Ты не мог бы с помощью трезубца проделать еще три такие дырки? Чтобы было по две с каждой стороны и на одинаковом расстоянии друг от друга?

Он присел рядом, сунул палец в отверстие.

– Такого же размера?

– Да. Они должны быть достаточно большими, чтобы мы могли продернуть через них веревку.

Рен кивнул и достал трезубец.

Кишан придвинулся ко мне.

– Что ты придумала?

– Почему бы не попробовать использовать силу ветра, чтобы побыстрее добраться до корабля?