Путешествие тигра - Хоук Коллин - Страница 90

– Значит не открывай и ни о чем не беспокойся. – Я сняла с себя шелковый пояс и завязала ему глаза. – Вот так. Сейчас мы отвезем тебя на корабль, там ты отдохнешь, и все будет хорошо. Обопрись на меня, слышишь?

Он кивнул, положил руку мне на плечо. Я обвила его за талию и медленно повела к лодке. Рен помог Кишану забраться внутрь, а я села с ним рядом и всю дорогу держала за руки. По пути никто из нас не проронил ни слова.

Когда мы пришвартовались к яхте, Рен занялся моторкой, а Нилима и мистер Кадам помогли мне отвести Кишана в его каюту.

Только после того как мы усадили Кишана в кресло, мистер Кадам задал первый вопрос:

– Что случилось, мисс Келси?

К чести пожилого джентльмена следует отметить, что он ни единым словом не выразил удивления по поводу моего наряда или чудом отросших волос.

– Дракон ослепил его. Он сказал, что это временно, и дал понять, что мы получили то, за чем пришли.

– Очень хорошо, – кивнул мистер Кадам. Он потрепал Кишана по руке. – Ну-ка, сынок, дай мне взглянуть.

Он бережно развязал мою самодельную повязку и попросил Кишана медленно открыть глаза.

Кишан несколько раз моргнул, и из глаз у него хлынули слезы. Я невольно вскрикнула, увидев, что его красивые золотые глаза превратились в два провала сплошной тьмы, в которой танцевали языки пламени. Кишан снова моргнул, пламя погасло. Я зажала ладонью рот, чтобы подавить рыдание.

– Что? – Кишан обратил свой невидящий взгляд на меня. – Что там, Келси? Не плачь!

Я откашлялась, смахнула с лица слезы, присела рядом с ним на корточки и взяла его руки в свои.

– Ничего, Кишан. Просто стресс. Хочешь чего-нибудь? Ты голодный?

– Съел бы что-нибудь. – Он взял меня за руку. – Ты побудешь со мной?

– Конечно.

Нилима встала.

– Я принесу Золотой плод.

– Тебе больно? – спросил мистер Кадам.

Кишан покачал головой:

– Уже нет. Даже странно – ничего не вижу, но боли не чувствую.

– Сейчас Нилима поведет яхту, а я пока подумаю над тем, с чем мы имеем дело. Думаю, тебе лучше прилечь. Вы побудете с ним, мисс Келси?

– Да.

– Проследите, чтобы он поел, поспал и пил как можно больше жидкости. Мне кажется, он слегка горячий. – Мистер Кадам улыбнулся. – То есть горячее, чем обычно.

Я кивнула:

– Я о нем позабочусь.

– Не сомневаюсь. Непременно поставьте меня в известность, если заметите малейшие перемены в его состоянии.

Когда мистер Кадам ушел, в каюту вошла Нилима с Золотым плодом. Кишан сказал, что устал и поест позже, но я все-таки влила в него стакан апельсинового сока и стащила с него сапоги. Он сбросил камзол и стащил через голову тунику, но когда я попыталась укрыть его одеялом, сбросил его и стал шарить по кровати, ища мою руку.

Кишан не хотел ни на минуту отпускать меня от себя. В конце концов я забралась к нему на постель, уселась, прислонившись спиной к изголовью, и положила на колени подушку. Кишан положил на нее голову, я укрыла его и стала гладить по волосам. Тогда он обнял меня одной рукой за талию, прижался, а я стала напевать ему колыбельную, которую когда-то пела мне мама. Наконец он закрыл свои пылающие глаза и уснул.

Я долго сидела в тишине, глядя в его красивое лицо, гладя черные брови, прислушиваясь к мерному дыханию. Услышав шум, я подняла голову и увидела Рена, с мрачным видом глядевшего на меня от двери. Он не сказал ни слова. Кишан заворочался во сне, сбил подушку и положил голову мне на бедра. Я снова укрыла его, и он затих.

Когда я подняла глаза, Рена уже не было. Я просидела с Кишаном еще целый час, думая обо всем, что случилось на острове зеленого дракона. Когда я хотела уйти, Кишан выбросил из-под одеяла руку, привлек меня к себе и обнял. Я не заметила, как тоже уснула, измученная переживаниями этих нескольких дней.

Через несколько часов я проснулась от ноющей боли в затекшем теле и с большим трудом смогла выбраться из-под спящего Кишана. Как была, в розовом принцессином платье, я на негнущихся ногах перебралась в свою комнату, приняла душ и переоделась. На то, чтобы промыть гриву волос длиной ниже колен, ушла уйма времени, но расчесывалась я еще дольше, так что руки затекли. Переодевшись, я заглянула к спящему Кишану, взяла ножницы и отправилась на поиски Нилимы.

Она была в рубке вместе с мистером Кадамом. Пока Нилима укорачивала мои чересчур длинные волосы, мистер Кадам вкратце пересказал мне все, что ему удалось узнать о слепоте в мифологии:

– У одной из сестер Плеяд, которую звали Меропа, был слепой сын по имени Главк, или Глаукос. В переводе с древнегреческого «глаукос» означает «светло-голубой или серый», кстати, от этого слова образован медицинский термин «глаукома». А «меропия», раз уж мы заговорили о медицине, обозначает неполную, частичную слепоту. Греческий прорицатель Тересий был ослеплен богами, по одной версии за то, что подглядывал за ними, по другой – за неудачное вмешательство в разрешение спора между небожителями. У мойр, или прях судьбы, был на троих всего один глаз, так называемое всевидящее око.

– Это я помню! – вставила я. – Погоди-ка, Нилима! – Я перебросила через плечо прядь, уже ставшую длиной до талии. – Пожалуй, я хочу еще покороче.

– Прости, не могу. Мне дали особые инструкции ни в коем случае не обрезать вам волосы короче, чем до талии.

– Вот как?

– Именно. Рен пригрозил меня уволить, и если вам интересно мое мнение, в отношении длины твоих волос я с ним согласна.

– Не бойся, он тебя не уволит. Это блеф!

– Тем не менее я не стану этого делать. Он говорил очень серьезно.

– Отлично! Оставь так, потом я сама их обкорнаю.

– Нет, не обкорнаешь! – Я вздрогнула от неожиданности, услышав грозный мужской голос. Рен прислонился к косяку и смотрел на меня, скрестив на груди руки. – Я выброшу в океан все ножницы на корабле.

– Валяй, если делать нечего! Я все равно что-нибудь придумаю. Например, отрежу их чакрой, ее-то ты не посмеешь выкинуть в океан!

– Только попробуй, Келси. В этом случае тебе придется иметь дело с последствиями, и, поверь мне на слово, они тебе не понравятся.

Я хотела испепелить его взглядом, но Нилима повернула мою голову и снова взялась за работу.

– Я могу продолжать? – кашлянул мистер Кадам.

– Да, пожалуйста, – прошипела я, не разжимая губ.

– Также в мифологии упоминается Финей, ослепленный богами за то, что разбалтывал смертным их тайны. В наказание он был не только ослеплен, но отправлен на остров, где умирал от голода среди роскошных яств, которых не мог коснуться.

– Финея я тоже помню! – воскликнула я. – Его освободили Ясон и аргонавты. Они перебили гарпий, которые пожирали пищу Финея, а за это он рассказал им, как пройти между сближающимися и расходящимися скалами Симплегадами!

– Вы совершенно правы. Так, дальше у нас есть Полифем, циклоп-людоед, ослепленный Одиссеем. Честно говоря, не вижу никакого сходства с нашей историей, но без него наш список не будет полон. Разумеется, мы не можем не упомянуть Эдипа, который ослепил сам себя, узнав, что в точности исполнил слова оракула и не только убил своего отца, но и женился на собственной матери. Она совершила самоубийство, а обезумевший Эдип выколол себе глаза.

– Эта история учит нас тому, что нельзя без расплаты забрать женщину, принадлежащую другому, – ядовито заметил Рен от дверей.

Тут уж я не выдержала:

– Во-первых, мистер Проницательность, Кишан не брал у меня ничего сверх того, что я с радостью была готова ему дать! Во-вторых, я что-то не припомню, чтобы царь Лай когда-нибудь велел своей жене проваливать! А в-третьих, я не думаю, что миф об Эдипе имеет какое-то отношение к нашему случаю! – выпалила я. – Если бы ты мог хоть немного контролировать зеленоглазое чудовище по имени ревность, временно овладевшее твоим разумом, то без труда сообразил бы, что мы ведем речь о пророчествах и прорицателях!

Мистер Кадам смущенно откашлялся:

– Я совершенно с вами согласен, мисс Келси.