Однажды тихой темной ночью - Косухина Наталья Викторовна - Страница 62

Все это я слушала, отнеся трубку от уха, так как из нее раздавался громкий крик. Затем поднесла трубку к уху Хорсова.

— Мне кажется, нужна твоя помощь.

Отправившись умываться и делать себе кофе, я слышала отрывки разговора.

— Что значит, он не хочет?! Скажи ему, что если он сейчас же не залезет в таз, то я — приеду и сам его туда запихну!

Некоторое время было молчание. Потом я снова услышала:

— А ну-ка, поднеси трубку к его уху. Матвей! Имей в виду, если заведешь в своей гриве блох, я тебя лично налысо побрею. Ты же знаешь, как львам в этом плане приходится тяжело. Так что переставай дурить и отправляйся купаться.

Потом последовало около минуты тишины.

— Что опять не так? Ну и что, что ему не нравится запах? Я же терпел, и он потерпит. Передай ему, я потом лично ему духи подарю и обрызгаю, если захочет.

После этого в трубке раздался громкий рев и связь оборвалась.

А я, уже успев выпить кофе и привести себя в порядок, отправилась готовиться к своему крестовому походу. А именно — переодевшись в купальник, купаться. Если я вынуждена мучиться, смотря на него в плавках, то пусть и он посмотрит.

Я прошла мимо кошака, гордо задрав нос, и с разбегу кинулась в море. Буквально через пять минут купания я забыла о Хорсове и просто получала удовольствие. Мое тело в воде расслабилось, и напряжение ушло. Кожа стала менее чувствительной, и наконец-то я смогла просто прикрыть глаза и забыться. Даже не представляла, как была в последнее время напряжена.

Вышла я из воды, когда солнце практически село. Хорсов, какой-то весь мрачный, сидел около костра и жарил сосиски. Несколько раз он окунулся сам. Но все время, пока оборотень сидел на берегу, я ощущала его пристальный взгляд. Это очень меня утешало: не я одна мучаюсь.

Сполоснувшись за палаткой, я переоделась, надев длинную легкую тунику, которая в свете костра была чуть-чуть прозрачной, очерчивая только контуры тела.

Вот так мы и сидели, молча жуя сосиски и находясь практически на грани. Что себя обманывать, я его хочу, очень хочу. Но тем не менее не сделаю шага навстречу. Пусть сам решает. Хотя это очень тяжело. Где-то читала, что на Востоке даже пытка такая была.

Задумавшись, я шла к палатке, когда на мои плечи опустились руки Андрея, и, уткнувшись мне в шею, он пробормотал:

— Ведьма…

Резко развернувшись к нему, я потеряла равновесие и упала бы, если бы Хорсов не поддержал меня. Но именно этот момент, скорее всего, и спас мне жизнь.

В воздухе раздался выстрел, и Андрей повалил меня на песок. После этого мы быстро, ползком отправились в палатку. Но только схватили вещи и свернули облака, как выстрелы повторились вновь.

Осторожно, перебежками мы двинулись в сторону небольшой тропической лесополосы. Ее вполне было достаточно, чтобы укрыться. Попав под сень деревьев, Андрей быстро нашел место, где нам затаиться. Сунув мне в руку непонятно откуда взявшийся пистолет, он сказал:

— Если кто-то подойдет, стреляй сразу без предупреждения.

— А ты куда? — схватила я его за руку.

— Охотиться. Я довольно сильный оборотень, Марго, и вряд ли встречу там достойного соперника. Нужно их немного проредить.

После чего скрылся прочь, оставив меня мучиться в неизвестности с пистолетом, которым я не умею пользоваться.

Ждала долго, и, когда уже готова была отправиться на поиски крутого альфы, он наконец появился.

— Пошли, нас не должны побеспокоить.

— Ты что, их убил?

— Нет, но как минимум четверо из их команды надолго выбыли из строя.

Поднявшись на ноги, я посмотрела ему в глаза, и он, встретив мой взгляд, притянул меня за голову, чтобы в следующий миг поцеловать в губы.

Сначала поцелуй принес потрясение и страсть. Когда наши губы соприкоснулись, во мне всколыхнулись так долго подавляемые чувства. Страстно целуясь, испытывала неизведанные для себя ранее ощущения. Ни один поцелуй в моей жизни не дарил мне такого удовольствия, ни морального, ни физического. Сладко было до боли. Оторвавшись друг от друга, мы услышали шум вдалеке, и Хорсов, схватив меня за руку, побежал в противоположную сторону по известной только ему траектории. Мне осталось довериться и следовать за ним, так как без магии я практически ничего не видела.

На трассу мы вышли достаточно быстро и, оглядевшись вокруг, решили, что уже в безопасности и отсюда вполне можно позвонить. Несмотря на то что вокруг было темно, это лучше, чем рыскать по округе в поисках кратчайшего пути.

Но когда Андрей извлек телефоны, то нас ждал очередной сюрприз: оба были разбиты.

Посмотрев на него недоуменно, я получила ответ:

— В суматохе я положил их в один карман, и, видимо, когда мы бежали, я упал на них, — с трудом выговаривая слова, признался Хорсов.

Глубоко вздохнув, я спросила:

— И куда мы теперь?

— Туда, — показал Андрей направо.

— А когда мы доберемся до гаража, там Матвей не…

— Нет. Он к тому времени должен уже обернуться.

Посмотрев на свои ноги в сланцах и тунику, я пришла к выводу, что вид вполне приличный, впрочем, как и у Андрея в шортах, так что можно было отправляться по дороге пешком. Хотя этот поход будет не из легких.

В этот раз Хорсов не ошибся, и шли мы в правильную сторону. Когда достигли гаража, я была очень усталой, очень голодной, изжаренной и злой. Если бы не помощь Андрея, я бы не дошла.

Матвей к нашему приходу уже обернулся и блаженно развалился на солнышке. Но, увидев нас, он порывисто вскочил. Наш вид действительно производил впечатление. Немного поцарапанные, запыленные и обгорелые, мы представляли собой жалкое зрелище.

— Что произошло? — спросил Матвей у Андрея.

— На нас напала небольшая группа, состоящая из трех оборотней и двух людей. Четверых я вывел из строя, а один скрылся.

— Думаешь, они хотели отловить вас?

— Скорее, убить. Вступать в прямое противостояние они не планировали. И их бы ждал успех, если бы не счастливая случайность.

На звуки голосов из гаража вышла Катя и, увидев нас, пришла в волнение.

— Кто на вас напал?

— Хороший вопрос, — пробормотала я, прекрасно зная ответ на него.

Не желая что-то рассказывать, я направилась к душу. Помыться — сейчас первая необходимость.

Прохладная вода принесла облегчение обожженной коже и блаженство. Я так устала от этих сумасшедших приключений. Хочется домой, к своей привычной жизни.

Об этом я размышляла весь вечер, пока меня обрабатывали мазью от ожогов, пока дезинфицировала царапины, пока ужинала.

Тогда я еще не до конца понимала, что такой, как прежде, моя жизнь уже никогда не станет.

Перед гонками я очень нервничала. Накануне предварительного заезда я, сидя на склоне, смотрела на море и заходящее солнце и обдумывала все варианты возможных событий. Как и что может случиться или произойти, я прокручивала в голове уже не по одному разу. И от этого на душе становилось все тревожнее и тревожнее. Наверное, мне нужно было меньше думать о завтрашнем отборе, но я не могла. Мысли сами непроизвольно возвращались к моим сомнениям.

— Что ты мечешься? Сама понимаешь, что победа в гонках это не главное. Самое важное — не дай победить ей. Остальные ребята найдут себе пристанище и будут готовы к захвату этой мымры. Если она не войдет в тройку победителей, то попадет в наши руки.

— Я знаю, но все равно мы столько старались, делали машину и готовились к этой гонке. Думали, просчитывали стратегию, и мне кажется, что подведу всех, если не выиграю.

— Ты очень удивишь всех, если выиграешь. Сегодня уже прилетел Руслан с Саарой, и завтра после отборочного тура они приедут к нам. Тебе нужно пробиться только в участники гонки. Вот и все.

— Утешил… — пробормотала я.

Хорсов ничего не ответил и продолжал молча сидеть рядом со мной, и, как ни странно, мне стало легче.

Глава 23

Утром я проснулась совершенно больная и неотдохнувшая. В теле было какое-то нервное напряжение.