ПОД НЕМЦАМИ. Воспоминания, свидетельства, документы - Александров Кирилл Михайлович - Страница 120

Самое глупое во всем этом было то, что советская действительность была во много раз ужаснее того, что писалось в немецких газетах, но только эта действительность была гораздо проще и не могла так дразнить воображение любителей нездоровых сенсаций. Изучить и правильно осветить ее немцам было очень легко, но они этого не сделали и не исчерпали даже сотой доли тех возможностей, которые у них были. Я, например, почти не встречал на страницах немецких и выходивших в Западной Европе газет тех вполне достоверных ужасных фактов, которые были опубликованы в газетах, издававшихся в занятых немцами областях Советского Союза.

В заключение я хочу сказать несколько слов о раскрытых немцами могилах советских жертв в Катыни и Виннице. Винница — это совершенно несомненно дело рук советских палачей: слишком много жертв было опознано их родственниками из окрестных сел. Катынь, по всем данным, также, ибо слишком основательно это дело было обставлено немцами и слишком много противоречий в советской версии. Кроме того, все немецкие фальшивки были хорошо известны в Берлине, а Катыни никто к ним не причислял. Способны были к такому поступку обе стороны, но смысл он имел только для большевиков.

Картина политической борьбы советской России и национал-социалистической Германии не может быть полна, если не провести сравнительного анализа обеих этих, взаимно друг друга исключающих, политических систем в момент наибольшего напряжения и ожесточения их смертельной борьбы. Теоретические предпосылки большевизма и национал-социализма достаточно хорошо известны, и в задачи настоящей работы не входит дополнительное повторение их.

Борьба между Германией и Советским Союзом шла не на теоретическом фронте, а на практике, и потому значительно больший интерес представляет сравнение практических мероприятий обеих этих политических систем. Я хочу здесь показать, как советские граждане, испытавшие большевизм на практике, воспринимали практическую сторону национал-социализма и как немцы, побывавшие в занятых ими областях Советского Союза, смотрели на практическую сторону большевизма. Это практическое ознакомление с политической системой противника продолжалось несколько лет, и принимали в нем участие с каждой стороны сотни тысяч и даже миллионы людей, а потому и выводы, сделанные ими, являются несравненно более ценными и правильными, чем ученые рассуждения нескольких теоретиков, претендующих на решающий авторитет. Советские люди воспринимали национал-социалистический режим совсем иначе, чем представители западных демократических стран, и немцы смотрели на советскую практику тоже совершенно не так, как наблюдают ее немногие представители Англии и Америки в Советском Союзе.

Прежде чем перейти к этому основному вопросу, я хочу только напомнить несколько общих и совершенно бесспорных положений, касающихся теоретической и принципиальной стороны германского национал-социализма.

1. Адольф Гитлер и все его сторонники видели свою основную теоретическую задачу в борьбе против марксизма и его новейшего проявления — большевизма. К теоретической борьбе против демократического строя они были абсолютно не подготовлены, и все их попытки в этом отношении выглядели беспочвенными и жалкими.

2. Национал-социализм есть явление чисто немецкое и смог он развиться только благодаря специфическим условиям, созданным поражением Германии в прошлой войне и Версальской системой. Все попытки привить его учение в других странах никакого крупного успеха не имели, несмотря на то что германское правительство и руководство германской национал-социалистической партии прилагало к этому массу усилий.

3. Национал-социалистическое учение окончательно оформилось не только гораздо позже марксизма-ленинизма, но уже тогда, когда в России в полном объеме проводился гигантский эксперимент по применению на практике теоретических установок ленинизма. Это, вольно или невольно, предопределяло значительную преемственность и копирование практических методов работы национал-социализмом у его более старого противника.

4. Национал-социализм разработал все свои теоретические установки и практические методы работы во время борьбы с германской коммунистической партией, опиравшейся во всем на опыт Октябрьской революции в России и на практические результаты первых лет советской власти. На этом, собственно говоря, теоретическое развитие национал-социализма и остановилось, так как дальше все силы партии были обращены на подготовку к военному реваншу.

5. В отличие от марксизма, опиравшегося не только на стройное политико-экономическое учение, но и на детально разработанную философскую систему, национал-социализм представляет собой только практическое руководство к действию очень несовершенной теорией и совсем без всякого философского обоснования.

Если отбросить расовую теорию, то у национал-социализма вообще никакого теоретического фундамента не остается, и он оказывается даже несравненно слабее итальянского фашизма. Философские попытки Розенберга и несколько передовых статей газеты «Фёлькишер Беобахтер» — вот, пожалуй, и все достижения национал-социализма в области теории философии этого учения. Кажется парадоксальным, что на родине величайших философов человечества могло родиться, захватить власть и претендовать на мировое господство учение, не имевшее под собой никакого философского обоснования. Однако это факт, и его никто не оспаривает.

По всем этим причинам национал-социалисты, начав борьбу против коммунизма, не только перенесли ее главным образом в область практических мероприятий, но и восприняли значительную часть коммунистических лозунгов, требований и особенно организационных форм коммунистического движения и германской коммунистической партии, а следовательно и ВКП(б). Заимствование красного флага, приветственного жеста, формы, демонстраций, парадов и собраний и присвоение революционных праздников, таких как 1 мая, бросаются каждому в глаза и были уже давно замечены всем миром.

Преемственность организационных форм коммунистического движения приняла особенно большие размеры, когда после 30 января 1933 года в национал-социалистическую партию начали массами вливаться бывшие коммунисты. Это же влекло за собой и наследование методов работы и с каждым годом все больше сближало национал-социализм с тем движением, борьба против которого представляла основную суть и смысл его появления на политической арене. Внешней тождественности этих двух противоположных политических течений способствовало также то обстоятельство, что германское национал-социалистическое правительство предпочитало держать в секрете значительную часть своих истинных целей и прикрывало их крикливой фразеологией, мало чем отличавшейся от коммунистической агитации и пропаганды.

Это парадоксальное явление оставалось малозаметным для представителей западных демократических стран, которым национал-социализм в его внешних формах был чужд и казался в достаточной степени своеобразным. Но советским гражданам, особенно тем, которые имели возможность наблюдать германский национал-социализм не из-за колючей проволоки лагерей для военнопленных, и насильственно привезенным рабочим все было удивительно знакомо, и попадая в германские правительственные и партийные учреждения, мы видели вокруг чисто советскую обстановку и только надписи на стенах и на папках с делами были, как будто по ошибке, на немецком, а не русском языке. Обращение и подбор немецких партийных чиновников были точно такими же, к которым мы привыкли в советских учреждениях. Они были так же тупы и ограничены, но только несколько более грамотны и вежливы с посетителями.

Впечатление каждого советского гражданина, которому приходилось сталкиваться с германскими партийными и правительственными организациями в нормальной обстановке, то есть не в положении заключенного за решеткой или колючей проволокой, было таково, что в Германии порядки почти такие же, как в Советском Союзе, только несколько мягче. В обеих этих странах имела место однопартийная система с одинаковым проникновением партии во все поры государственного аппарата и общественной жизни. Организационная структура германской национал-социалистической партии к моменту начала войны являлась почти точной копией Всесоюзной Коммунистической партии большевиков. Так же как и в Советском Союзе, в Германии на каждом предприятии, наряду с директором или хозяйственным руководителем имелся партийный руководитель и уполномоченный, но только со значительно более узкими правами, чем в Советском Союзе.