Любовь сладка, любовь безумна - Роджерс Розмари - Страница 105

Джинни почти кричала, не сознавая, что Стив отпустил ее и медленно белеет лицом.

— Джинни…

Она подумала, что Стив снова хочет схватить ее, и отвернулась.

— Нет… не прикасайся ко мне… не сейчас… Я грязная, понимаешь? Шлюха… десятки мужчин пользовались мной.

Ты никогда не простишь мне этого, так ведь? Даже если в этом нет моей вины… только потому, что я выжила, хотя желала умереть… ты хочешь быть тем, кто уничтожит меня… и можешь сделать это… знаешь почему, Стив? Знаешь?

— Заткнись! Черт побери, чего ты хочешь? Чтобы я чувствовал себя виноватым за все, что ты сотворила?

— Прекрати! — взвизгнула Джинни, тяжело дыша. — Неужели ты не человек и не страдал от побоев, голода и мучений до тех пор, пока не почувствовал, что сделаешь все, все, лишь бы остаться в живых! Неужели не знаешь, что это такое, когда тебя заставляют делать вещи, которые мозг твой отказывается воспринимать, потому что тебе все равно? Я была вещью, которую используют, продают… Я была мертва внутри и не хотела жить, потому что ты был мертв, потому что я любила тебя, а они тебя убили… и ничто, ничто не имело значения… ничто на свете.

— У тебя истерика. Пойми, нет причин плакать, — прошептал Стив.

Неожиданно Джинни оказалась в его объятиях, стальные руки обвились вокруг нее, притягивая все ближе к широкой груди. Джинни начала беспомощно всхлипывать, поливая слезами его рубашку.

— Слушай меня, — велел он странным, сдавленным голосом, — он мертв. Думаешь, я мог позволить ему жить после этого.

— Стив…

Джинни попыталась вырваться, но он только крепче прижал ее к себе.

— Я встретил твоего Мэтта Купера в Оризабе и ждал в аллее около кабачка. Их было трое, больше, чем я ожидал… но мне было все равно… я забыл о всякой осторожности.

Битва была нелегкой, но я сначала отобрал у них оружие.

Они думали, мне нужны их деньги… Ублюдки!

— Нет., нет… — шептала она. — Я ничего не хочу слышать.

— Почему нет? — резко бросил он. — Не желаешь знать, как я за тебя отомстил? По крайней мере я достаточно храбр, чтобы убить хотя бы одного из твоих любовников! Тех двоих прикончить ничего не стоило, они были пьяны. Но твой Купер — настоящий боец! Уж он-то знал, как дерутся на ножах!

Пришлось убить тех двоих ножом, чтобы не наделать шума.

Но с Купером я не спешил — объяснил, почему хочу расправиться с ним, — и он боролся как лев, молча, словно знал, какая судьба его ждет.

— И ты убил его. Это нож Мэтта, я видела в седельной сумке.

— Решил, может, захочешь иметь сувенир на память, беби.

— О Господи, — тихо пробормотала Джинни.

Стив коротко горько рассмеялся:

— Конечно, это был глупый риск. Мне нужно было разведать, куда собираются направиться каратели, и мы устроили для них засаду — там я и получил случайную пулю в плечо.

Зато мы их стерли с лица земли.

Джинни, словно не слыша Стива, прошептала:

— Ты убил его… из-за меня. Бедный Мэтт — он единственный, кто был добр… он защищал меня от Била, когда был трезв.

Джинни почувствовала, с каким гневом Стив снова сжал ее, и хрипло пробормотала:

— Но почему?! Зачем тебе это было нужно, Стив? Ты все равно никогда не простишь — не забудешь, кем я была, и, кроме того, все равно не любишь меня больше… да никогда не любил. Почему же?

— А почему, по-твоему, я здесь? Ты права, я не могу забыть — это во мне словно нарыв, омерзительный гнойник, который никак не вскрывается… твое прошлое… твое грязное прошлое. Но все равно я хочу тебя, ты как болезнь, и от этой болезни я не могу избавиться, мне нужно наказать тебя за то, чем ты стала, и в то же время я хочу тебя!

Руки Стива медленно, ласкающе поползли по ее спине, шее, запутались в волосах.

— Я умираю от желания владеть твоим телом, этой мягкой кожей, шелком волос, хочу быть в тебе глубоко-глубоко — никогда не встречал женщину, которая давала бы мне такое забвение и экстаз и такие муки, как ты! Господи, неужели тебе этого недостаточно? Что еще тебе нужно от меня… кроме того, что я стремлюсь получить от тебя?

Джинни снова начала всхлипывать и отбиваться сжатыми кулачками.

— Нет, нет! Не правда! Ты говоришь так, словно я твоя шлюха, а не жена.

Не обращая внимания на разгневанную женщину, Стив легко подхватил ее на руки, перекинул через плечо.

— Какая разница? Почему для разнообразия — не моя шлюха? И если в самом деле хочешь чувствовать себя женой, поступай как таковая — есть одна супружеская обязанность, с которой ты прекрасно справляешься.

Джинни от ярости и раздражения громко закричала.

— Хочешь, чтобы Сальвадор посчитал, будто я собираюсь изнасиловать тебя, Джинни?! Ведь мы ладим только в одном месте — в постели! Почему же не воспользоваться этим?

Он почти бросил Джинни на кровать и лег на нее. В глазах сверкали ненависть, страсть, желание — все сразу пока Джинни, как и предвидел Стив, не прекратила сопротивляться и, все еще рыдая, не обвила руками его шею.

Глава 51

Проснувшись на следующее утро, Джинни, не открывая глаз, зашарила по постели, но руки ее встретили пустоту.

Она приподнялась, зажмурившись от льющихся в окно солнечных лучей. Где Стив? Может, не захотел ее будить?

Джинни пыталась утешить себя мыслью, что Стив, конечно, сейчас явится, но какой-то глубоко скрытый инстинкт заставил ее похолодеть от дурного предчувствия. И когда Мария, тихо постучав, вошла и протянула ей листок бумаги, поняла, что худшие страхи подтвердились.

«Прости, Джинни, но я так и не успел сказать, что должен уехать рано утром — война, ничего не поделаешь! Возможно, пройдет много времени, прежде чем я снова загляну сюда».

Подписи не было. Почему он вообще позаботился написать? Мог бы попросту предоставить ей сделать собственные выводы. Все горькие воспоминания о прошлой жизни вернулись с новой силой, и Джинни закрыла лицо руками, не зная, кого ненавидеть больше — себя или его. Как он жесток! Как несправедлив, как неразумен! И сам без обиняков признал, что не может ни забыть, ни простить прошлое, что винит ее во всем, а ведь с самого начала лишь Стив был причиной ее бед. О Боже, что теперь делать? Джинни чувствовала, что больше не в силах вынести этой боли, и знала: Стив по-прежнему будет ранить ее и будет пользоваться ее телом… пока она позволит ему. Вот все, что она значит для него, — нежное тело для постели. И почему бы нет? Ведь именно она отправилась за ним сюда и бросилась ему на шею!

Стив никогда не говорил, что любит… хоть в этом не лгал. Все это время любила лишь она, отдала ему сердце, а он женился только потому, что дал слово деду! Разве справедливо навязывать ему жену, в которой он не нуждается?

Вернувшись в комнату, Мария нашла сеньору в слезах.

Девушка сочувственно покачала головой. Как обидно. Что война разлучает любящие сердца! Скорее бы сеньор вернулся, тогда хозяйка снова будет улыбаться.

Стив Морган, однако, в этот момент гнал коня, стремясь удалиться как можно дальше от Техуакана. Он чувствовал невыразимую усталость, а настроение, достаточно отвратительное, почти не улучшилось, когда он догнал своих людей.

Сержант Маноло подошел к Стиву, широко улыбаясь:

— А я уж было подумал, ты не приедешь! Будь у меня такая жена, черта с два я оставил бы ее одну.

Они были старыми приятелями, делили тяготы партизанской жизни, и Стив невольно выдавил измученную улыбку.

— Ну что ж, я здесь, как видишь! Поехали, у нас всего неделя на выполнение задания.

Мужчины уже вскочили на коней. Группа из двадцати пята тщательно отобранных вояк, в основном бывших партизан, знающих каждую тропинку в горах, должна была раздобыть серебряную руду, которую можно обменять на деньги для выплаты жалованья армии хуаристов. Командовал ими дон Эстебан Альварадо, который сам когда-то отбывал каторгу в этих местах.

Генерал Диас дал весьма нелегкий приказ — официально конфисковать запасы руды для нового правительства. Владелец серебряного рудника успел сбежать, и теперь его владения принадлежали государству. Существовали и другие рудники, один из которых был недалеко от Пуэбло.