Любовь сладка, любовь безумна - Роджерс Розмари - Страница 92

— Эрнан! Ты слышал, что велел сеньор? Немедленно приведите кузнеца!

Менее чем через два часа все было готово. Стив Морган, первым освободившийся от кандалов, успел побриться, и Соледад собственноручно постригла его. Она настояла на том, чтобы поговорить с крестником, пока тот принимал ванну, и уселась на своей кровати, нервно ломая руки.

— Вы отправляетесь к Порфирио! Он мой родственник.

Мы всегда питали к нему симпатию, хотя мой глупец муж по-прежнему верен императору.

Стив улыбнулся, словно прочитав ее мысли:

— Значит, вы тоже хуаристка в душе? Я рад — приятно иметь такую сторонницу!

— Вам лучше поспешить, — взволнованно посоветовала графиня. — Эрнан покажет самый короткий путь в горы. Я прикажу раздать вам оружие… нет, ничего не говорите — вы не сможете выжить, если нечем будет защищаться!

— Жаль… Мне не хочется уходить.

Стив взял руки графини, поднес их к губам:

— Соледад, моя прекрасная первая любовь, могу я еще хоть раз вернуться, чтобы увидеть вас?

— Какое безумие!

— Я был бы безумцем, если бы не попытался. Не волнуйтесь, я буду осторожен. Но я вернусь и привезу вам привет от дона Порфирио… вместе со своим сердцем.

В этот момент он поистине любил ее, и Соледад встала, глядя на Стива глазами, полными слез. Да, она была его первой любовью, крестной, прелестной юной подругой его матери.

— Эстебан, вы должны спешить!

Но перед уходом он поцеловал ее, крепко и страстно, изливая желание, накопившееся в изголодавшемся теле.

Она помнила этот поцелуй и его обещание долгое время после того, как Стив скрылся. Но Соледад почему-то была уверена: он вернется.

— Собственно говоря, — сказала она себе, — мы не кровные родственники. И теперь он стал настоящим мужчиной.

Глава 44

Графиня Валмес послала гонца с сообщением о побеге» но тот «ухитрился» заблудиться и лишь несколько часов спустя добрался до французов.

Ужасное, ужасное происшествие! Графиня была почти вне себя от шока — подумать только, эти бандиты убили охрану и осмелились взять ее заложницей! Она отказывалась видеть кого бы то ни было, но полковник Лопес в прекрасно сидевшем мундире, отстранив слугу, ворвался в комнату.

— Тетушка, вы, как всегда, изумительно выглядите, даже после всех испытаний!

Слуга счел за нужное поспешно удалиться, и Соледад с упреком взглянула на улыбающегося племянника:

— Ах, Мигель, ты совсем меня не понимаешь! Неужели думаешь…

— Ну что вы, тетушка Соледад! К чему разыгрывать комедию! Уж я-то вас прекрасно знаю! Удивлен только, что вы не оставили этого синеглазого гринго, когда остальные уехали на… краденых лошадях. Уверены, что не успели его запрятать куда-нибудь на чердак?

— Мигель! Как ты смеешь такое говорить! И в любом случае, среди них не было никакого гринго!

К ее раздражению, племянник удобно уселся на ручке ее кресла:

— Неужели? Ну что ж, в таком случае, дорогая тетушка, вы должны все мне рассказать, и подробно!

Для Джинни кошмар начался, когда Мигель Лопес равнодушно сообщил ей, что Стив все еще жив. Но она узнала, что такое настоящий ужас, только после возвращения Мигеля от графини де Валмес. С той минуты, когда он объявил, что Стив, ее Стив, был одним из тех каторжников, которые строили дорогу, сердце Джинни разрывалось от невыносимой муки! Подумать только, она была совсем рядом, близко и даже не повернула головы, предпочитая смотреть в глаза Мигеля. Неудивительно, что Лопес задавал так много вопросов, бросал многозначительные намеки — он знал! Знал с самого начала, хотя она была уверена, что Стив умер и вместе с ним умерла ее способность любить.

— Ненавижу, презираю тебя! — вопила она той ночью. — Как ты мог быть таким жестоким? Почему позволил ему страдать?

— Но, дорогая! — спокойно ответил Лопес, ничуть не взволнованный этим взрывом. — Я действительно считал, что он мучается по твоей вине. Откуда мне было знать, что не ты послала его в тюрьму, желая отомстить!

Джинни подняла на него огромные трагические глаза, и» которых струились потоки слез, забыв обо всем, кроме собственной скорби.

— Неужели ты считаешь меня такой хорошей актрисой?

О Боже, Мигель, почему так вышло? Почему я не знала? — Она неожиданно схватила его за плечи, начала бешено трясти. — Мигель, Мигель, пожалуйста! Ты же можешь что-то сделать — спаси, спаси его! Я сделаю все, что ты хочешь? Клянусь! Умоляю, умоляю, будь милосерден!

Лопес осторожно освободился, глядя на Джинни с каким-то странным выражением.

— Значит, вы действительно любите его, — задумчиво сказал он. — Вы бы пошли на все… да-да, теперь я вам верю… И верю, вы действительно сделаете все! Бедная маленькая Жинетт! Бедная маленькая куртизанка, такая теплая с виду и такое замерзшее сердечко! Знаешь, я действительно неравнодушен к тебе! Редко я встречал женщину, ведущую подобную жизнь и все-таки продолжающую любить одного человека! Вы поистине достойны восхищения!

— Мигель… Мигель, помоги мне, пожалуйста!

Это был вопль скорби, мольбы, отчаяния!

— Попробую что-нибудь сделать, — коротко бросил Лопес. И ей пришлось довольствоваться этим.

Нетерпение буквально пожирало ее, и, когда Лопес наконец вернулся от графини, Джинни бросилась ему навстречу:

— Стив исчез? Сбежал? Где же он? О Боже, куда он скрылся? Как его найти?

— Но, дорогая, я думал, вы обрадуетесь, — чуть криво усмехнулся Мигель. — Главное, он теперь свободен. Хотя, конечно, не осмелится показаться здесь — ведь он такой же убийца, как все эти несчастные. За их головы назначена награда.

Джинни непонимающе взглянула на него, но Лопес привлек к себе ее негнущееся, сопротивляющееся тело.

— Не беспокойся, детка, если у него хватило присутствия духа убить стражника и сбежать, думаю, он знает, куда идти.

Да-да… припоминаю, что моя тетка-графиня — дальняя родственница Порфирио Диаса. Видимо, она послала его туда.

Джинни ощущала лишь тупое онемение во всем теле.

Потрясение оказалось слишком сильным. Какая пустота в душе! Куда девались гордость и упрямство, помогавшие выжить все это время, выдержать ужасы, унижения, боль и позор? Она наконец смирилась со смертью Стива, с тем, что больше никогда его не увидит, и теперь неожиданно узнает, что он жив… и снова вдали от нее. Но Джинни тут же с ужасом поняла, что Стив не захочет ее возвращения. Он, конечно, ее ненавидит, особенно после мерзкого фарса, устроенного полковником Деверо. Должно быть, Стив во всем винит «неверную» жену… забыл о ней, а если видел в тот день — тогда подумает самое плохое.

Какая мука — знать все это и продолжать жить, притворяться перед всеми, что ничего не изменилось и перед ними все та же легкомысленная кокетка. Но как ни странно, она все чаще бывала в компании Лопеса, чувствуя, что он — единственный человек на земле, знающий Джинни, понимающий ее боль. Только с ним она могла говорить откровенно, и между ними не было ни фальши, ни притворства — наоборот, возникло нечто вроде дружбы. Она почти забыла о Мишеле, и только Эгнес или какая-нибудь язвительная женщина еще могла заговорить о нем. Джинни прекрасно знала — за спиной все шепчутся, что она любовница Мигеля Лопеса, и многие из сострадательных дам будут рады утешить бедняжку капитана Реми, когда тот узнает о поведении невесты. Но теперь Джинни было уже все равно.

Полковник Лопес, казалось, находил извращенное удовольствие в том, чтобы выставить мадам Дюплесси на всеобщее обозрение как свою любовницу. Женщины были убеждены в том, что нужно быть чрезвычайно искусным в любви, настоящим мужчиной, чтобы отбить у очаровательного графа д'Арлинже такую женщину!

Они повсюду бывали вместе, и в обществе других Мигель играл роль галантного рыцаря, ездил с Джинни на долгие прогулки верхом. Сплетники утверждали, что дона Лопеса можно найти гораздо чаще в спальне мадам Дюплесси, чем в его собственной.

Мигель допускал всяческие вольности на людях, целовал ее в губы, позволял себе легко дотронуться пальцами до ее груди, но Джинни ни на что не обращала внимания, хотя Эгнес предупреждала, что ее репутация сильно пострадает.