Богатых убивают чаще - Рогожин Михаил - Страница 34

Глава 21

В уютном респектабельном ресторане «Кабанчик», что на Тишинке, собрались на деловой ужин сотрудники «Крон-банка» — управляющий Марат Хапсаев, главбух Нелля Стасиевна Фрунтова, начальник кредитного отдела Эдуард Семенович Усиков и Клим Молодече, занимающийся связями с общественностью. Солидной компании предоставили роскошный стол-аквариум, под стеклянной столешницей которого среди подводных зарослей плавали диковинные рыбки. Инициатором встречи был Клим, он и углубился в изучение изысков грузинской кухни, предложенных в меню. Нелля Стасиевна с недоверием поглядывала по сторонам. Она избегала посещать публичные места:

— Ты уверен, что мы сможем здесь поговорить?

— Именно здесь и сможем. Алексей Гаврилович появится с минуты на минуту. Будем есть сациви?

— Давай, давай, — поддержал его Усиков. — Мне седло барашка и побольше зелени.

— Давно не пил грузинские вина, — заметил Хапсаев.

— Для начала закажем «Ахашени», — предложил Клим.

Нелли Стасиевна положила свою полную руку на меню.

— Остынь. Не банкет.

— Понемногу-то можно. Суров — свой мужик.

— Посмотрим, — нервно отреагировал Усиков. Его пригласили на переговоры в последний момент, чем уязвили болезненное самолюбие начальника кредитного отдела. Он привык к привилегированному положению в банке и даже после убийства Давыдова не скрывал своих амбиций. Поэтому толком не зная, о чем пойдет разговор с неизвестным ему Алексеем Гавриловичем, на всякий случай демонстрировал свое несогласие.

Фрунтова вполглаза наблюдала за ним. Взять в компанию любимчика Артема ее побудило отрицательное к нему отношение Ариадны Васильевны. Усиков знал об этом и тоже не питал к старухе добрых чувств. Опасливый Хапсаев был против, но в последний момент просчитал ситуацию и понял, что лучше рисковать всем вместе, чем в случае провала оставить Эдуарда Семеновича чистеньким и непричастным.

Пока Молодече диктовал заказ официанту, остальные сидели молча и с наигранным увлечением любовались безмятежно плававшими под руками рыбками.

В зал непринужденной легкой походкой с высоко поднятой головой вошел элегантный мужчина. Заметив Клима, направился к их столику.

— Знакомьтесь, Алексей Гаврилович Суров, — представил его Клим.

На лице Сурова возникла приветливая улыбка.

— Рад нашей встрече, господа. К счастью, я о вас много наслышан, и мое особое почтение вам, Нелли Стасиевна.

— Тронута, — прохладно отреагировала главбух.

— Вы из ФСБ? — с иронией осведомился Усиков.

— Отнюдь. Частный предприниматель. А до того занимался внешнеэкономическими связями.

— И были мужем Киры, — напомнил Хапсаев.

— Совершенно точно, — усаживаясь за стол, кивнул Суров.

На этом обмен любезностями прекратился, так как официант подвез на тележке закуски и напитки. После его ухода Клим поднял бокал с вином:

— Предлагаю за нашу встречу.

Молча выпили. Мужчины занялись закусками. Фрунтова, промокнув полные красные губы салфеткой, обратилась к Сурову.

— Надо понимать, за вами стоит какая-то серьезная государственная организация?

— Слава богу, нет. Я попросил о встрече, чтобы постараться консолидировать наши усилия по стабилизации позиций банка.

— Каким же способом? — встрял Усиков. Фрунтова скользнула в его сторону недовольным взглядом. А Суров, казалось, только и ждал этого вопроса.

— Надеюсь на ваше понимание ситуации. Все мы хорошо знаем Ариадну Васильевну, разделяем глубину ее материнского горя, но в то же время никто не сомневается, что дальше работать, ничего не меняя в политике банка, невозможно. С появлением в руководстве Петелина конкретно встает вопрос — кто в лавке хозяин?

На упоминание о Петелине каждый отреагировал по-своему. Усиков презрительно хмыкнул, Фрунтова развела руками, а Марат Хапсаев с печальным вздохом произнес:

— Должен заметить, что господин Петелин не может возглавлять банк по причине вынужденного отсутствия. Его похитили. Это известная история.

Суров выдержал долгую паузу и, прищурив глаза, спокойно сообщил:

— Евгений Архипович Петелин освобожден. Находится в надежном месте и готов приступить к своим обязанностям.

Над столом повисла такая тишина, что, казалось, будто слышно, о чем беседуют рыбки в аквариуме. Первым решил нарушить молчание Клим. Для него известие об освобождении тоже явилось неожиданностью, но показывать этого он не хотел. В глазах коллег он должен был выглядеть близким другом Сурова. На самом деле познакомились они не так давно. Инициатором был сам Суров. Он остановил Клима в одном из длинных коридоров в Останкино и, не представляясь, тихо спросил: «Вы служили в седьмом отделе КГБ?» Клим удивленно взглянул на незнакомца, а тот, мягко улыбнувшись, представился: «Алексей Гаврилович Суров, должны были обо мне слышать». Еще бы! Клим помнил, с каким почтением и трепетом рассказывали о Сурове сослуживцы после распада «конторы». Суров был одним из немногих, кому руководство поручало заниматься на Западе финансовыми операциями.

Этого было достаточно, чтобы со стороны Клима Молодече возникло к новому знакомому чувство уважения. Суров не стал ходить вокруг да около. Он сразу заявил, что его интересуют внутренние проблемы банка, а в обмен на конфиденциальную информацию обещал начальнику отдела по связям с общественностью помощь в работе со средствами массовой информации. И договора не нарушил. Артем Давыдов очень скоро с удовлетворением отметил, что информационное обеспечение деятельности банка благодаря Климу поднялось на должный уровень.

В свою очередь, Суров ненавязчиво, но регулярно требовал от Клима закрытую информацию о внутрибанковских интригах…

— Предлагаю выпить за отличную новость! — подхватил он, поглядывая на остальных вглядом победителя, словно сам лично освобождал Петелина.

Ничего не оставалось, как поднять бокалы. Фрунтова нервно покусывала нижнюю губу.

— А Ариадна Васильевна уже знает об этом? — спросила она.

— Ей сообщат завтра утром, — кивнул Суров.

— Вот это подарок! — растерянно произнес Хапсаев.

— Подарок? Одним дураком в банке станет больше! — не считая нужным скрывать свое мнение, воскликнул Усиков. Пухлая ладонь Фрунтовой тут же закрыла ему рот.

— Как я и предполагал, реакция оказалась неоднозначной, — улыбнулся Суров, — а значит, нам есть о чем поговорить поподробней.

— Слушаем вас, — поддержал Клим.

— Не знаю, известно ли вам, господа, но после убийства Давыдова возник юридический казус. Дело в том, что на данный момент существуют два равноценных завещания. По одному — все активы банка переходят под контроль Ариадны Васильевны, а по другому — основным вкладчиком «Крон-банка» является вдова Артема Кира Юрьевна…

— Бывшие жены вдовами не бывают, — уточнил Хапсаев.

— Но они бывают наследницами, — возразила Нелля Стасиевна.

Ее мнение было наиболее важным, поскольку Фрунтова считалась подругой и доверенным лицом Ариадны Васильевны. Скорее всего сообщение о втором завещании для нее не было неожиданностью.

— А при чем тут Петелин? — напомнил о себе Усиков.

— Он марионетка в руках Ариадны и будет подчиняться исключительно ей, — со знанием дела ответил Клим.

— Мы в банке все выполняем ее указания, — продолжил дипломатически выкручиваться Хапсаев. После смерти Артема его положение было самым незавидным. Он полностью попал под влияние Фрунтовой и боялся высказываться, не узнав предварительно ее мнение.

— Что вы предлагаете? — отодвинув от себя тарелку с остатками закуски, напрямую спросила Нелли Стасиевна.

— Принять сторону Киры.

— А Петелин? — снова вмешался Усиков.

— Петелин поймет, на кого надо работать.

— А если не поймет?

— Это, уважаемая Нелля Стасиевна, моя забота. Поскольку они оба ничего не понимают в банковском деле, то «Крон-банк» окажется полностью в ваших руках.

Фрунтова долго вертела салфетку, перепачканную губной помадой. Потом решительно бросила ее в тарелку и, навалившись пышным бюстом на стол, обратилась к улыбающемуся Сурову.