Богатых убивают чаще - Рогожин Михаил - Страница 72

— Стоп! С этого момента поподробней. Что у тебя с ней было?! — судя по количеству выпускаемого дыма, невозмутимый Дан нервничал.

— Ничего, — твердо произнес Евгений и потянулся к бутылке.

Дан не препятствовал этому порыву. Более того, подставил стакан, чтобы налил и ему.

— За твою любовь! — приподняв тяжелые веки, по — приятельски предложил он.

Евгений выпил молча.

— Не надо об этом.

— Надо! Твой двойник до сих пор не знает, как себя с ней вести.

— Между нами ничего не было… — словно оправдываясь, заверил Евгений.

— Послушай, мне наплевать на всякие там любовные подробности. Но у нас возникли проблемы. Твой двойник по просьбе старухи застрелил бывшего мужа Киры.

— Артема? — не понял Евгений.

— Какого Артема? Сурова! Алексея Гавриловича Сурова. Ты с ним не знаком? — удивился Дан.

— Нет. А за что его убили?

— По глупости. Старуху кто — то убедил, что он убийца ее сына. Такая вот лажа.

— Он не убивал? — напрягся Евгений. Ему самому было крайне важно узнать, кто стоял за убийцей.

Дан раздраженно качнул головой.

— Сто процентов. Он хотел воспользоваться ситуацией и прихватить с нашей помощью «Крон — банк», а потом и «Сибирсо». Но видишь, какая ошибка вышла.

— Что я должен сделать?

— Давай определим дальнейшую линию поведения твоего двойника. Может, ему лучше делать ставку на Киру? Пусть начнет там трали — вали о любви…

От этих слов у Евгения закружилась голова. Еще немного, и он снова потеряет сознание. Представить себе, как двойник — урод пристает к Кире, было выше его сил. Ему стало бесконечно жалко Киру. За ее спокойствие нужно было бороться. Даже здесь, отрезанный от всего мира, он обязан был защитить ее.

— Ничего у него не получится.

— Почему?

— Потому что у меня не получилось.

В ответ Дан рассмеялся глухим нерадостным смехом. Выдохнул дым прямо Евгению в лицо.

— Есть анекдот — «Послали дурака в разведку, выяснить, пройдут танки через село или нет. Он возвращается весь оборванный и говорит — не пройдут. А почему? — Потому что в селе злые собаки!». Понял? У тебя и с Лисой Алисой не получилось бы. Если бы сама не запихнула! Ха — ха — ха — ха, — снова рассмеялся он.

Евгению было не до смеха. На полном серьезе он принялся объяснять, что Кира совсем не такой человек.

— Она другого полета. Ее не волнуют деньги. У нее все есть. К ней нельзя прикадриться. Там все сложно. Путь к ее сердцу лежит через массу душевных нюансов. На это нужны годы и великая жертвенная любовь. Но и она ничего не значит, если Кира сама не почувствует потребности в этом… — Евгений мог бы говорить долго и откровенно. Но Дан перебил его:

— Вот ты все и рассказал! Ничего ты в бабах не понимаешь! Русская пословица гласит: «Какая барыня ни будь, все равно ее… используют по назначению… »

— Нельзя! — закричал Евгений, вскочив на ноги, и уже хотел броситься на Дана, но получил жестокий удар ногой в живот и рухнул на кровать.

— Тебе лежать положено. Закончим этот разговор. Главное я выяснил. Ты в нее влюблен, как последний сопляк. Думаю, ей эти чувства были не безразличны. Их мы и возьмем на вооружение.

— Не смейте… — простонал Евгений, понимая бессмысленность своего сопротивления.

— В семь ноль — ноль ты должен быть на прощальном ужине, — уходя, напомнил Дан.

С трудом сдерживая накатившую рвоту, Евгений бросился в туалет. Рвало его долго и мучительно. Лишившись сил, он включил холодный душ и уселся на кафельный пол. Всего за один день он нашел и навсегда потерял Киру.

И ничего не смог сделать для нее. От этого презирал себя и впервые понял, что больше не хочет выходить отсюда. После случившегося свобода была ему ни к чему. Оставалось одно — побыстрее спиться в этом комфортабельном саркофаге, чтобы никогда не узнать о гнусностях, совершенных его двойником в отношении Киры.

В рыцарском зале пахло жареным мясом, ананасами и дорогим парфюмом. Пылали факелы, удерживаемые на стенах железными руками в рыцарских перчатках, оплавлялись свечи в бронзовых канделябрах, яркими всполохами из — под медного раструба вытяжки, нависшей над очагом, вырывались языки пламени, бросая на мраморный пол длинные тени. С купольного потолка легко и невесомо слетали вниз и разливались по залу клавесинные мелодии Вивальди. Официанты бесшумно сервировали длинный прямоугольный стол. Обитатели «рая для богатых» чинно прохаживались парами или, собравшись группками, вполголоса обсуждали меню, предложенное на ужин. Мужчины, как и принято, были в смокингах, дамы — в вечерних туалетах с непременными веерами в руках.

От всей компании Евгений отличался непривычной бледностью лица и куском белого пластыря на голове. Его вид не остался незамеченным. Начались перешептывания. Любимым занятием перед прощальным ужином был обмен догадками и предположениями о кандидатуре на выбывание из райского сообщества. Наблюдая за нервным поведением Евгения, многие готовы были биться об заклад, что сегодня настал именно его черед. По здравому рассуждению Евгений был лишним на этом празднике загробной жизни. Его двойник успешно втерся в банковские круги, начал головокружительную карьеру и, судя по всему, до контрольного выстрела в голову имел все шансы сказочно разбогатеть. Содержать же все это время совершенно неимущего Евгения было, по мне — нию большинства обитателей особняка, умевших считать деньги, слишком накладно.

— Для сохранности его положат в морозильную камеру, — высказала предположение одна из дам. — А когда понадобится, отморозят, и будет совершенно свеженьким.

— Что вы такое мелете! — возмутился мужчина с бычьими глазами. — Теперь и двойников искать не надо. Достаточно пластической операции. Берется любая бомжиха с вокзала и превращается в какую — нибудь Мэрилин Монро.

— А свою жену вы тоже превратили в кого — нибудь? — хихикнула другая дама, прикрывшись веером.

— Я ее превратил в пепел. Сыпанул горстку в ее косметичку и прихватил с собой. Так что моя жена всегда при мне!

— Легко отделался, — позавидовал приятель, блеснув в улыбке золотыми зубами.

Услыхав приглушенный смех, к ним подошли еще два джентльмена. Очень похожие на братьев, каковыми, впрочем, они и являлись.

— Мы поспорили, — в один голос заявили они. — Петелин либо покинет нас сегодня, либо переживет всех до единого!

— Ох, уж эти однояйцевые, — осуждающе вздохнула самая информированная дама. — Это ж надо так не отличаться друг от друга умом, что пришлось сжигать обоих!

— Ах, не болтайте, — одновременно махнули руками близнецы. — Обидеть двоих невозможно, а одного из нас — не получится!

Петелин бродил между шушукающимися группками и постепенно приходил к пониманию того, что наступает его последний час. Осознавал это через тягучую мучительную головную боль. И удивлялся отсутствию какой — либо внутренней паники или испуга. «Значит, так тому и быть», — повторял он про себя, беззвучно шевеля губами. Его больше не преследовали навязчивые воспоминания о Кире, а о прошлой жизни и сожалеть не приходилось. Немного неудобно было перед Лисой Алисой. Евгений так и не понял, о какой такой любви она говорила. Но почему — то был уверен, что ей будет жалко его потерять. Уж она — то обязательно выпьет шампанское за упокой его души. Хоть кто — то помянет, и на том спасибо…

В зал стремительно вошел Дан. Покрутился на каблуках по сторонам, проверяя, все ли собрались. Ударил в ладоши.

— Господа покойнички, пора к столу! Хватит базар разводить!

Команда подействовала угнетающе. Каждый ощутил трагическую неизбежность момента. Соотнес его со своей судьбой, представил на мгновение, что кубок с обмазанными цианистым калием краями предназначен ему, внутренне вздрогнул и перекрестился…

Рассаживались медленно, говорили шепотом. Старались не притрагиваться к сервировке, чтобы скрыть дрожь в руках. Евгений подошел к Дану.

— Мне куда?

— Садись рядом. С тобой веселей, — мрачно пошутил он.