Мой нежный убийца - Рогожин Михаил - Страница 55

Лимон, что-то вспомнив, принялся ее искать.

— Не ищи, — тихо сказала Ольга. — Ее там нет.

— А где ж она?

Княгиня подошла к нему и оттянула жесткий лиф. Лимон увидел выжженную даму пик.

— Она сама выпала на пол, а потом вцепилась в меня. Бред какой-то, но чистая правда.

Лимон вспомнил, как обжег руку, когда, сунув ее в карман, случайно прикоснулся к карте. Он не сомневался, что это та самая карта, которая исчезла из пасьянса Инги. Значит, удача перекочевала к княгине. Эта новость обрадовала его, но он сдержался, чтобы не обнять Ольгу. Вместо этого спросил Ику:

— Кто звонил?

— Человек Федороса., Нас приглашают в бузу ки. Заедут в восемь.

— Нас, но без тебя, — возразил Лимон. — Ты поедешь к вилле Инги, найдешь укромное местечко и будешь внимательно наблюдать за всеми приходящими. А утром дашь мне полный отчет. Думаю, она так просто не успокоится. Нужно удержать ее от глупостей.

Ику перспектива провести ночь в кустах не слишком обрадовала, но противиться было бессмысленно.

— А я? — не выдержала Ольга.

— А тебя ни на минуту нельзя оставлять одну, уже более мягко ответил Лимон. — Поэтому твое место — рядом со мой.

Федорос сам заехал за ними. Он был в приподнятом настроении. Сразу сунул Лимону пачку газет с фотографиями убитого Ходжи на первых страницах.

— Чувствуется, профессионал приехал! Теперь этот город мы возьмем в ласковые объятия.

Обладая удивительным самомнением, он и убийство конкурента считал чуть ли не собственноручно исполненным. Во всяком случае, гордился им, как ему казалось, по праву. Лимон не возражал. Более того, с удовольствием отдавал ему пальму первенства в этом деле.

Они, оставив машину из Манастыраки, поднялись на Плаку, где в многочисленных ресторанчиках и тавернах уже вовсю веселились туристы. Федорос торжественно провел их в укромное местечко под самой горой, закрытое от посторонних лиц пышным забором из кустов азалии, ярко цветущей малиновым цветом. Там, перед столиками с маленькими лампами в виде греческих амфор, возвышалась увитая дикой розой небольшая раковина эстрады, казавшаяся перламутровой. Немногочисленные посетители, в основном мужчины, сидевшие за столиками, почтительно встали, приветствуя гостей.

— Мои, — небрежно кивнул в их сторону Федорос. — Все кормятся с рук.

Несколько официантов в национальных костюмах, состоявших из приталенных, отделанных золотым шитьем курточек, белых рубах с широченными рукавами, коротких, в складку, белых юбок и обтягивающих ноги вязаных белых рейтуз, склонили перед ними головы в красных шапочках с черными кистями.

— Обычно здесь только пьют, но мы поужинаем, — объяснил Федорос и сделал заказ, не заглядывая в предложенное меню.

На лице княгини сияла улыбка. Лимон ее простил, а значит, жизнь только начинается! Ее, спутник вел себя с должным достоинством. Десятки глаз с восхищением наблюдали за ним. Слава русского рэкетира уже распространилась по Афинам.

От него ждали чего-то невероятного. Даже Федорос не скрывал своего удовлетворения от общения с дорогим гостем.

Официанты, не мешая их беседе, ловко сервировали столы и на серебряных блюдах принесли еду. Федорос оживился и широкими жестами радушного хозяина стал предлагать:

— Прошу отведать непременно: эта вот ярко-розовая масса — икра из тарамы, ну тут же, разумеется, жареные баклажанчики, там белый с зеленью салат из творога с чесноком — цацики, рядышком долма — голубцы с виноградными листьями, а на горячее принесут псари плакию — запеченную морскую рыбу. Если кто желает, подадут фирменный суп из лимона с рисом и спагетти! — Потом повернулся к Ольге и поинтересовался:

— Что у нас пьет дама?

— Водку с томатным соком! Только пусть не смешивают, я сама сделаю.

Ответ княгини его несколько озадачил. Он взглянул на Лимона.

— А вы?

— Мне «Узо».

— Тогда я ударю по шампанскому! — заключил Федорос и отпустил официантов. — Объясняю, куда мы пришли. Бузуки — самые престижные заведения в Греции. Здесь — исключительно национальная еда и исполняются народные греческие песни. Сегодня будет петь мой протеже. Вообще-то он — цыган из театра «Ромэн», но быстро освоился. Благодарен мне по гроб жизни.

Тем временем официанты принесли стопки пустых глиняных тарелок и поставили перед каждым сидящим за столиками.

— Это зачем? — удивилась Ольга.

— А вот зачем! — Федорос схватил одну тарелку и грохнул ее о мраморный пол. Все присутствовавшие сделали то же самое. Рассмеявшись, он объяснил:

— Такая традиция. Заказываешь тарелки, слушаешь песни, пьешь и от восторга вместо аплодисментов бьешь их о пол. Кто больше разобьет, тот и самый почетный гость.

— А тарелки дорогие? — не отставала княгиня.

— Не дешевые, — гордо ответил Федорос.

Вечер начался с тоста за Лимона и его очаровательную спутницу.

Пили много, тарелки начали бить еще до начала выступления певца, а уж когда он появился на сцене, бой расколотой посуды заглушил первые аккорды. Ольга с восхищением наблюдала за всем происходящим.

Лимон к пению остался равнодушен и, пододвинувшись к Федоросу, спросил:

— Ты разобрался с долями в наркобизнесе?

— Ну, разберемся. Времени впереди много, — уклончиво пробормотал тот.

— Не так много. Я сегодня вместе с Икой навел кой-какие справки. Корабль прибывает завтра, — решил не откладывать разговор Лимон.

— Какой корабль?

— Сухогруз из Одессы.

Лицо Федороса помрачнело. Он не рассчитывал на такую прыть. После убийства Ходжи надеялся партию наркотиков прибрать в свои руки. Но, пожалуй, дружки Ходжи, боясь, как бы этого не произошло, намеренно организовали утечку информации.

— Да там маленькая партия, не стоит мараться, — стараясь казаться незаинтересованным, отмахнулся он.

— Сто килограммов героина? Немного? — возразил удивленно Лимон. — Я прикинул — по сорок тысяч за килограмм составит четыре миллиона.

— Кто же тебе даст по сорок-то тысяч долларов? — вяло возразил Федорос.

— Как кто? Твой покупатель из Майями, — жестко ответил Лимон, давая понять, что ему достаточно известно обо всей структуре греческого наркобизнеса.

Федорос явно расстроился. Выпил подряд несколько бокалов вина, не притронулся к закуске и с досады расколотил о пол несколько тарелок.

— Ну ты и жук… — покачал он головой. — Хочешь сразу взять за горло. Нельзя же так. Бери вон Глифаду и дои ее потихоньку.

— Это не в моих правилах. Не хочешь делиться, обойдусь без тебя, — пригрозил Лимон.

— Пойми. Контейнер находится в тайнике, приваренном ко дну судна. Ребята Ходжи, очень натренированные аквалангисты, подплывают к кораблю, когда он стоит на рейде, и вытаскивают содержимое. Я получаю товар уже на хазе. В этот раз, уверен, они просто его не принесут. Ходжи нет — кого бояться. Присвоят себе и помаленьку начнут распродавать. Не за сорок тысяч, но свои деньги возьмут. Так что, считай, мы оба в пролете. Давай-ка лучше вернемся к Глифаде.

Лимон понял, что хитрый Федорос, пользуясь испытанным приемом, сказал ему только часть правды, а вторую оставил при себе. Старик, как его величали за глаза, конечно, приготовился к разговору о наркотиках и сговорился с аквалангистами.

А проверить это практически невозможно. Но кусочек правды, которой он все же поделился, вполне устраивал Лимона.

— Черт с ней, с Глифадой, разберемся. Послушаем парня, он, кажется, здорово поет.

Цыган старался вовсю. Восторженные слушатели забрасывали его цветами, но не букетами, как принято везде, а гирляндами из магнолий и цветками орхидеи, которыми бойко торговали девушки в национальных костюмах.

Больше о делах ни Лимон, ни Федорос не заикались. Они весело били тарелки и ухаживали за опьяневшей от счастья княгиней. Однако вечер закончился раньше, чем планировалось, из-за налетевшего с моря ураганного ветра, принесшего с собой почти тропический ливень.

Федорос простился с Лимоном и Ольгой, поручив своим телохранителям доставить их в гостиницу.