Воскресший для мщения - Рокотов Сергей - Страница 102

— Да и она сыграла роль не хило, — улыбался довольный Живоглот. — Облапошили Кондратьева только так… Как ребенка… И твоя идея с ментовскими машинами тоже хороша, ей Богу, хороша… А обошлось-то все в гроши, двести баксов одним, двести другим, а постановочка-то какая… Нет, Мишель, ты действительно, ума палата… Быть тебе авторитетом, помяни мое слово…

— Не перехваливай меня, загоржусь. Идея с появлением ментов в нужный или ненужный, смотря для кого момент, стара как мир… Как только появились кидняки, появилась и эта идея… А насчет подмены женщины… Книги надо читать, фильмы смотреть, что-нибудь когда-нибудь, глядишь, и пригодится…

— Ладно, что бы там ни было, а давай выпьем с тобой… Молодец Игоряха, что тебя в наше дело пригласил… Глянь-ка на него, спит без задних ног, — с нежностью поглядел он на мирно сопящего на железной кровати младшего брата. Михаил, видя эту нежность в бесцветных коровьих глазах обычно жестокого и не склонного ни к каким человеческим чувствам Живоглота, вдруг почувствовал не симпатию к нему, а напротив, какую-то внезапно подступившую брезгливость… Как будто он воочию лицезрел пресловутые крокодиловы слезы…

Михаил и Живоглот сидели за корявым дачным столом на колченогих стульях друг напротив друга и пили шведское пиво, закусывая солеными орешками. Игоряха и другие участники представления спали кто где, кто на кроватях, кто на тюфяках на крашеном полу. А в соседней комнате стонала накрепко привязанная к железной кровати Инна. Ее охватило чувство отчаяния, она понимала, что бандиты снова обманули Алексея, и ему не удалось спасти её. И теперь она боялась больше всего, что он сам явится в их лапы, и они устроят такое, о чем просто невозможно думать…

— Ну что, звякнем, что ли, отважному капитану, — предложил Живоглот. — По-моему, паузу мы выдержали, довели его до кондиции, пора и наши условия выставлять.

— Пожалуй, — согласился Лычкин. — Так, который час? Ох, уже пятый пошел… Пора, пора… А то будет перебор, и он опять что-нибудь придумает…

— Да ничего он уже не придумает, иссяк капитан… Рылом он не вышел с нами бороться… Лоханулись один раз — с кем не бывает? А теперь пришла наша очередь посмеяться… Позвоню ему…

Он набрал номер.

— Алло, — раздался в трубке глухой голос Алексея.

— Здорово, капитан, — произнес Живоглот. — Как ты там, уже потрахался с глухонемой или у тебя не стоит после бурно проведенной ночи, после шпионских страстей и гонок по трассе… Хорошо водишь машину, оторвался от подлых ментов, — расхохотался он. — Ох, и распотешил ты меня, сколько лет жизни прибавил… Ну и мудак же ты… Настоящий лох… Тебе надо не семь, а семьдесят лет в зоне оттрубить, чтобы поумнеть… Да и то навряд ли…

Алексей молчал.

— Что молчишь? Дар речи потерял? Слаб ты с нами тягаться, капитан…

— Чего ты хочешь? — спросил, наконец, Алексей.

— А ничего. Ну поверь, совсем ничего не хочу. Просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Жалко мне тебя, вот жалко и все тут… Я от природы очень жалостлив, понимаешь, какая у меня беда? Собачек бездомных жалею, даже мух, попавших в паутину и то жалко… А уж такого мудака, как ты жалко втройне… Так что спокойной тебе ночи, супермен… Через несколько часов тебя менты повяжут за убийство граждан Шервуда и остальных. Получишь, рецидивист гребаный, по сто пятой статье за убийство четверых человек свое пожизненное, и отправят тебя на остров Огненный доживать свой век… Так что, бывай… покемарь пока пару-тройку часиков, отдохни, как следует, потом уж не придется, там, в СИЗО будешь отвечать за убийство Гнедого перед братками. Но убивать тебя уже не станут, на легкий конец не рассчитывай, ты ещё поскрипишь на этом белом, а для тебя навсегда черном свете…

— Ладно, — глухо пробасил Алексей. — Тогда бывай… Я ждать не стану… Пойду и сдамся ментам. Пусть будет, что будет… Устал я, не могу больше… И про себя все расскажу, но и про ваши делишки не умолчу… Пусть хоть Инну спасут…

Теперь настала очередь Живоглота помолчать. Затем он произнес:

— Да, жалостлив я… И из жалости приглашаю тебя к себе. Все будет по честному, по благородному. Как только явишься, Инну твою оттрахают при тебе и отпустят восвояси. А тебя будет судить братва. Так будем правильно, капитан…

— А гарантии какие, что вы её отпустите? — спросил Алексей.

— А никаких, — усмехнулся Живоглот. — Только одна гарантия — если не приедешь, мы её тут заживо сожжем, или живой в землю закопаем — опыт есть и того и другого и третьего разного, на все вкусы… Так что лучше приезжай… Она нам совершенно не нужна, никакого резона нет лишнюю кровь на себя брать. Никаких гарантий… Хочешь приезжай, хочешь нет… Не приедешь, и она страшной смертью умрет, да и тебя раздобудем рано или поздно…

— Где и когда? — коротко спросил Алексей.

— Где и когда? — переспросил Живоглот. — Ну давай так… Сегодня в семь утра явишься на двенадцатый километр Волоколамского шоссе. Один, пешком… Ну, подъедешь, понятно, на чем угодно, хоть на вертолете, но тебя будут ждать наши люди пешего… Только так… Подъедет машина с твоими людьми, так просто никто и не догадается, кто, собственно, тебя ждет. А даже если и догадается, так как только их повяжут, если, разумеется, сумеют, именно в эту минуту твою Инну в нужном месте сожгут заживо… Бензин и спички у нас имеются, не беспокойся… Связь у нас хорошо налажена. Один только сигнал от наших людей и все… Канистра с бензином будет стоять прямо рядом с ней. А она привязана крепко-накрепко… Если тебе угодно, кстати, можешь в этом удостовериться…

Он пошел в соседнюю комнату и поднес аппарат ко рту Инны.

— Поговори, красавица, со своим хахалем, просто расскажи, как тебе тут живется-можется. Больше ничего не надо.

На сей раз он рассчитал правильно. Инна не выдержала напряжения и разрыдалась.

— Я здесь, Лешенька, — всхлипывала она. — Они привязали меня к кровати. Они держат наготове канистру с бензином… Это какой-то дом в лесу, не знаю, по какой дороге, не очень далеко от Москвы… И Лычкин здесь, он тоже здесь, эта гадина… Я слышала его голос из-за двери… Спаси меня, спаси меня, мне очень страшно!!!