Воскресший для мщения - Рокотов Сергей - Страница 98

Глотов молчал, переминаясь с ноги на ногу.

— Говори, паскуда, что я вам сделал? Тебе, братану твоему, твоему шефу поганому Лычкину? Вашему хозяину Гнедому? Отвечай, когда спрашивают!

— Ничего ты мне не сделал… Только и я тебе ничего не сделал… Я за их дела не ответчик… Меня посадили администратором в казино, я и сижу… А в разборках я не участвовал, и никого не подставлял…

— Серьезно? — округлил глаза Алексей. — Тогда будешь жить… Пошел обратно в машину, но если ты свою пасть поганую ещё раз откроешь, я тебя убью. И пулю на тебя расходовать не стану. Вмажу один раз, и череп твой круглый пополам треснет. Понял?

— Понял, — еле слышно пробормотал Игорь и полез на заднее сидение машины.

Алексей подмигнул ему и сел на водительское место. Сунул пистолет в карман и тронул машину с места.

… Через час с небольшим они подъехали к даче Никифорова. Дача находилась в уединенном лесном месте. Вокруг не было никаких построек. Забора вокруг дачи тоже не было. Брусовой небольшой дом пах свежей древесиной.

— Вылезай, теперь приехали, — сказал Глотову Алексей.

Заложника вывели из машины. Олег открыл дверь дачи и пропустил туда Глотова. За ним вошли остальные.

— Говори номер телефона своего братана, и номер Михаила Лычкина тоже, — сказал Алексей. — Если, разумеется, хочешь жить. А не хочешь — так можешь и не говорить…

Глотов жить хотел и номер телефона назвал.

— Где будем его держать? — спросил Алексей хозяина.

— Можно в сарай, вон там хороший сарай стоит. Крепкий, с замком, оттуда не выберется. Свяжем вдобавок…

Алексей осмотрел сарай снаружи и изнутри. Помещение понравилось ему.

— Сойдет, — одобрил он.

Пленника с завязанными сзади крепким шпагатом руками втолкнули в сарай. Олег повесил замок и закрыл его ключом.

— Это дело сделано, — произнес он. — Что дальше?

— Дальше-то? Будем звонить его братану. И предлагать ему меняться заложниками, как положено в фильмах про шпионов.

Они вошли в дом, Олег поставил чайник, а Алексей набрал номер Живоглота.

— Здорово, Живоглот, — произнес он. — Кондратьев беспокоит.

— Очень приятно, — произнес довольным голосом Живоглот. Он давно уже ждал звонка, так как было договорено, что позвонят в офис, где работает Инна и сообщат номер телефона, по которому с Кондратьевым договорятся об условиях. — Заждался уже… А номер твоего сотового она нам не сказала… Крутая, падла… Мои ребята её так отделали, живого места нет, а кобенится и кобенится… Скоро трахать её начнем… Тут много желающих объявилось…

Алексей побледнел как полотно, но закусил губу и взял себя в руки.

— Трахать интересную женщину — дело приятное, — тихо произнес он. — Совсем другое дело — трахать здорового парня… Кстати, почему ты не спрашиваешь, откуда у меня номер твоего телефона, Живоглот?

На том конце провода воцарилось напряженное молчание. До него только сейчас дошло, что он не должен был звонить на его номер.

— Ты труп, — прошипел, наконец, озадаченный Живоглот.

— Я давно труп, — отмахнулся Алексей. — Я труп уже с тех пор, как семь лет назад вы подослали своего Мойдодыра ко мне. Я труп, когда вы в колонию командировали Нырка. А уж с тех пор, как я отправил в ад Гнедого и трех его сотоварищей, я и вовсе уж потенциальный труп. Только вот хожу и хожу в качестве трупа и никак не могу поспать вечным сном… А, честно говоря, так устал от жизни… Вернее, не от самой жизни, а от того, во что вы её превратили, погань позорная… Ладно, хватит базарить… Я тебе сказал, что твоего братишку Игоря мы тут отоварим так, что никому мало не покажется… И сфотографируем, и пошлем, кому надо… И тебе, строящему из себя крутого, тогда уже не командовать никем… Петушиным братаном будешь, Живоглотище… Только, ради Бога, не говори в очередной раз, что я труп… Надоело…

Живоглот не нашел, что ответить. Молчал и сопел в трубку.

— Чего хочешь? — спросил он наконец.

— Культурного обмена. Смотрел фильм «Мертвый сезон»? Вот так и поменяемся, ты мне Инну, я тебе твоего Игорька. Лады?

— Лады, — прохрипел Живоглот. — Где и когда?

— Меняться будем ночью, на тридцать втором километре Минского шоссе. Только учти, если что, я его мочу без предупреждения. А дальше, делай, что хочешь… Но если согласен на честный обмен, запомни — чтобы Инна была жива и здорова… Пальцем чтобы её больше не трогали, понял?

— Взаимно.

— А мы твоего Игорька и так пальцем не трогали. Поначалу он, правда, меня малость разозлил, так я предложил ему, крутому качку, выйти со мной, старым и седым зэком один на один, так он почему-то не захотел… А так жив и здоров, кемарит в сарае, чистом и теплом, между прочим… Все культурно, Живоглот. Итак, слушай меня внимательно. Ночью, в три часа одна тачка, повторяю, одна, подъезжает к тридцать второму километру Минского шоссе. В ней находится Инна. В нашей тачке твой брательник. Я подхожу один и смотрю, все ли в порядке с Инной. Ты подходишь и проверяешь наличие твоего живого и здорового Игорька. Потом они идут друг навстречу другу и садятся в свои машины. А страховщики держат их на прицеле, в случае какого-нибудь кидняка с чьей-либо стороны. В случае чего, шмалим без предупреждения. Учти, мы стреляем без промаха. Всех положим, и братана твоего, и тебя… Так что, давай уж по-честному, хотя ждать от вас такой милости, наверное, неразумно. Просто выхода другого нет… Ну, как тебе мой планчик, бригадир?

— Нормальный планчик. Сойдет…

— Тогда пока все. Жизнь твоего брательника зависит от жизни и здоровья Инны. Бывай. Телефончики друг друга знаем, будем созваниваться… Да, слушай, вот ещё что — один вопрос, так для интереса — удовлетвори любопытство, скажи, кто задушил Мойдодыра?

— А не до фига ли ты хочешь узнать? Не жирно ли будет? — проворчал Живоглот. — Больно уж много ты от меня хочешь… Может тебе ещё сказать, сколько я получаю в месяц и назвать номера моих банковских счетов?

— Твоих грязных денег мне не надо. И то, что получаешь ты гораздо больше, чем тебе положено, я прекрасно знаю. А за вашего Мойдодыра я семь лет в зоне оттрубил… Так что любопытство мое вполне естественно…