Дом на холме - Стадникова Екатерина - Страница 69

– Да... лучше завтра. – Эмили отлично помнила, за что Чарли едва не лишился жизни.

– Нет, – уперлась та.

Мальчик, до того сидевший в превращенном в кровать кресле, поднялся и нехотя перебрался поближе к подругам.

– Если вы любите грустные истории... – пожал плечами он.

– Любим, – кивнула Би.

– Потом не жалуйтесь. – Никодемас глубоко вздохнул. – Я никогда не видел отца. Говорили, что он военный и служит очень далеко... Однажды утром... мама получила письмо и долго плакала... А когда я вернулся из школы, она умерла. Она предала меня... бросила...

– Люди умирают... у меня умерла бабушка... – Робин протянула руку, чтоб потрепать его по плечу, но мальчик грубо оттолкнул ее.

– Ты не понимаешь! – Черные глаза блестели. – Она убила себя!..

Никодемас подскочил, слетел с кровати, как ужаленный, и скрылся с головой под своим одеялом. Девочки несколько мгновений сидели будто громом пораженные. Даже Эмили, предполагавшая трагическую развязку заранее, не знала, что делать.

Она не заметила, кто первый решился приблизиться к белоснежному холмику...

– Прости, – прошептала Би.

– Не смейте меня жалеть! – прошипел тот. – Я сильный. Сильных не жалеют. Я привык... мне лучше одному. Спокойной ночи.

– Мы тебя сейчас не оставим. – Эмили попыталась стащить с мальчика одеяло, но он крепко держал его изнутри.

– Отстаньте! – огрызнулся Никодемас. – Я один на свете, меня предала даже мать! И вы меня предадите... Я никому не нужен...

– Ты не один. – Роби присела на краешек его кровати. – У тебя есть тетя...

– Как же... Инфеста меня ненавидит, – выплюнул он. – Она появилась из ниоткуда, когда дедушки с бабушкой не стало. Прибрала к рукам дом и радуется... сволочь!

Тут дверь открылась и в комнату вошла Альхен:

– Что тут у вас происходит? – строго спросила она.

– Ничего... – в один голос соврали подруги.

– А вот я в этом что-то сомневаюсь, – возразила мадам Александра и добавила, обращаясь к Никодемасу: – Можно вас на минутку, молодой человек?

– Нельзя, – гнусаво отозвался тот.

– У-у-у... – протянула женщина. – Кто-то распустил нюни, как девчонка?

– Прекрати! – Эмили знала, что кричать на Альхен бесполезно.

– В общем, у меня предложение, – не обращая внимания на девочку, продолжила та. – Ночная прогулка по саду... правда, плакс я с собой не возьму.

– Я не плакса. – Мальчик сел и часто заморгал влажными глазами.

– Вот и замечательно, – Альхен удовлетворенно улыбнулась. – Одевайтесь.

Робин спряталась за ширмой. Перспектива еще одного приключения перед сном несказанно радовала.

– Би, прости, что толкнул, – вдруг сказал Никодемас.

– Ничего... заслужила, – равновесие постепенно восстанавливалось.

Эмили выскользнула из комнаты, чтоб сменить незабудкового цвета ночную рубашку на платье.

Встретившись вновь в коридоре, ребята наткнулись на Сэра Ханса в бордовом стеганом халате.

– Альхен, куда вы их ведете? – осведомился он.

– Последние теплые ночи... почему бы и не прогуляться, – с наносной беззаботностью отозвалась та. – Вы нас не видели, Сэр.

– Да-да, конечно. – Мистер Варлоу закрыл ладонью глаза. – Идите быстрее, пока я вас не вижу.

– Спасибо, папа! – шепнула Эмилия уже на лестнице.

Дайна решительно ничего не понимала. Танцоры имели железное алиби! Собственно, глупо думать, что все окажется так просто.

За окном зажглись фонари, а значит, пора было выбираться из дома. Она помнила, что кобольды – существа ночные. Тормошить их, пока солнце не сядет, да еще и в выходной, – негуманно, по меньшей мере. Дайна придерживалась позиции человечного отношения ко всему разумному, не настроенному агрессивно.

Отправляться в гости без подарка невежливо, так что мисс Уиквилд собрала в найденную на кухне корзинку сушеного мяса, яблок, купленной к ужину сдобы и немного сладостей.

Найджел не приветствовал визитов к кобольдам, поэтому она решила его не тревожить. Едва ли форма Танцора обрадует жителей трущоб, в переодевании не было смысла.

Непродолжительное мельтешение ярких пятен – и она уже стояла посреди узкой улочки. О фонарях тут речи не шло. Череда низеньких покосившихся лачуг да запах плесени – унылый пейзаж.

Путешествие закончилось у трухлявой двери, сквозь щели которой брезжил тусклый огонек... Краска облупилась и висела жалкими лохмотьями... страшно стучать: казалось, все сооружение не переживет этого. Но Дайна все же постучала.

По ту сторону раздалось настороженное сопение, затем шарканье – и, наконец, ржавые петли жалобно застонали, а на пороге появился хозяин. Рыжая с проседью собачья морда с трудом угадывалась в ворохе тряпок. Шепти пронзительно чихнул.

– Будь здоров, мой друг, – улыбнулась мисс Уиквилд.

– У Шепти гости? – не поверил своим глазам кобольд.

– Да, – кивнула Дайна.

– В дом... потолок... низко. Голова... осторожно, – кашель походил на лай.

– Я... принесла тебе немного еды. – Согнувшись в три погибели, она прошла внутрь, чувствуя, как за шиворот с потолка сыпется всякая дрянь.

– Зачем?! – обиделся кобольд. – Старому Шепти просто приятно. Моей достаточно внимание.

– А есть «твоей» не хочется разве? – Дайна поставила корзинку на стол, оказавшийся обыкновенным очищенным от коры пнем, и принялась доставать гостинцы.

Хозяин ветхой хибары прошаркал в угол, где кучей лежала прелая солома вперемешку с драными одеялами и свалявшейся шерстью. Интерьер единственной комнатки, в которой и без гостей-то тесновато, разнообразием не отличался. По центру располагался круглый очаг из камней и глины, окон в домике кобольдов не бывает, только крошечное отверстие в потолке, для дыма. Кроме кучи мусора, служившей Шепти кроватью, креслом и диваном одновременно, да стола-пня с огарком свечи в жестяной банке, пара сломанных шкафчиков с оборванными... или обгрызенными дверцами, заставленных грязными черепками. И больше ничего.

Кобольд глотал слюну, влюбленно поглядывая на аппетитный мясной кусище. Коричневый в светлых пятнах нос сделался влажным, а усики мелко подергивались.

– Не стесняйся, – подбодрила мисс Уиквилд.

– Шепти не стесняется. – Он нервно теребил голый хвост длинными когтистыми пальчиками. – Подарки не просто так. Леди нуждается в Шепти?

– Тебя не проведешь! – Дайна всплеснула руками и чуть не ударилась головой.

– Шепти старый и мудрый, – прокашлял кобольд.

– Поэтому он сперва подкрепится, а после продолжит беседу. – Стариковское упрямство начинало раздражать.

Наконец здравый смысл победил, и мисс Уиквилд спокойно опустилась на одно колено у очага. У Шепти не хватало сил и терпения на чирканье кремнем, поэтому бедняга подхватил простуду. Дайна добровольно развела огонь и починила в хибарке все, на что ей хватило мастерства. Непередаваемое одиночество и нищета жилища поразили, хотелось сделать что-то особенное, чтоб эта крысиная нора хоть на короткий срок превратилась в дом.

Мисс Уиквилд принесла воды, собранной в бочки из-под сидра во время дождя. Нагрела немного, набрала неглубокую миску и заставила кобольда парить лапы. Он недоверчиво поглядывал на чистое целое одеяло, на которое Дайна потратила гору сил и нервов.

Через пару часов Шепти смотрел на гостью с неподдельным обожанием и истинно собачьей преданностью.

– Леди Дайна – новый бог кобольдов! – Он почесался и немедленно съел найденное под ногтями.

– Не говори так. – Что маленький, хоть и вполне разумный зверек, может знать о вере? – Я не бог и не могу им быть.

– Шепти знает правду! – зашипел тот. – Раньше кобольды поклонялись Повелителю Желаний, но он их бросил. Он ничему не учил. Шепти теперь сам сможет чинить. Шепти научит других. Посмотрел и все понял! Мудрый старый Шепти.

Мисс Уиквилд чувствовала, что спорить бесполезно. Едва ли бедняга чему-нибудь на самом деле научился... лишь бы не расстроился, когда обнаружит это.

– Хорошо, – устало кивнула она. – Твоему новому богу нужна помощь.