Мифы, легенды и предания кельтов - Роллестон Томас - Страница 68

НАКАЗАНИЕ БРАНВЕН

Далее следует не вполне вразумительный поворот сюжета. На второй год (но не раньше) мужи Ирландии внезапно почувствовали себя оскорбленными из-за того, что совершил над их королем Эвнисьен, и решили отомстить следующим образом: низвести Бранвен до положения кухарки и заставить мясника каждый день бить ее в ухо. Корабли и лодки больше не должны были плавать в Камбрию, а мореходов, явившихся оттуда, следовало бросать в темницу, чтобы Бран не узнал, как обращаются с его сестрой. Но Бранвен вскормила маленького скворца и однажды привязала ему под крылышко письмо и объяснила, что делать. Он полетел в Британию, нашел Брана в Кайр-Сейонт, что в Арвоне, сел ему на плечо и расправил крылья. Письмо тут же заметили и прочли. Бран незамедлительно стал собираться в военный поход на Ирландию и отплыл во главе большого флота, оставив Британию под властью своего сына Карадаука и шестерых других знатных мужей.

ВТОРЖЕНИЕ БРАНА

Вскоре к Матолуху примчались гонцы и рассказали ему об удивительном зрелище: на море вырос лес, а за лесом возникла гора с гребнем посередине и двумя озерами по обеим его сторонам. Причем лес и гора двигались в сторону Ирландии. У Бранвен спросили, не знает ли она, что это значит. Она объяснила, что лес — это мачты бриттского флота, а гора — это Бран, ее брат, бредущий по отмели, ибо «ни одному кораблю не под силу перевезти его по ней, слишком он тяжел»; гребень — его нос, а озера — два глаза.

Король Ирландии сразу собрал всех знатных мужей на совет, и они придумали следующий план. Необходимо выстроить огромный чертог, куда сможет поместиться Бран, — это должно умилостивить его; там следует накрыть пиршественный стол для него и его людей, Матолух же принесет ему клятву верности и передаст ему ирландское королевство. Однако ирландцы продумали и еще одну тонкость: на каждой из ста колонн в чертоге будет висеть по два кожаных мешка, куда заберутся вооруженные воины, готовые в нужный момент напасть на гостей.

МЕШКИ С МЯСОМ

Но первым в зал вступил Эвнисьен и, изучив «пронзительным взглядом» обстановку, тут же заметил мешки на столбах. «Что здесь?» — спросил он, подойдя к первому. «Мясо, господин», — отвечал один из ирландцев. Эвнисьен стал ощупывать мешок и, найдя голову воина, «сдавливал ее до тех пор, пока не почувствовал, что пальцы его соединились в мозге». Он перешел к следующему мешку и задал тот же вопрос. «Мясо», — был ответ. Та же участь постигла по очереди всех воинов, включая и того, на ком был железный шлем.

Затем начался праздник и воцарились мир и согласие, и Матолух отказался от правления Ирландией, передав власть маленькому Гверну. Все ласкали мальчика, пока он не оказался в руках Эвнисьена, который схватил его и швырнул в пылающий камин. Бранвен едва не прыгнула следом за ним, но Бран удержал ее. Тогда послышался ропот и крики, и воины Ирландии и Британии сошлись в битве и сражались до темноты.

СМЕРТЬ ЭВНИСЬЕНА

Ночью ирландцы разогрели волшебный котел и стали бросать туда тела погибших, и на следующее утро все воины были здоровыми и крепкими, хоть и немыми. Эвнисьен впал в отчаяние, поняв, что навлек неисчислимые беды на своих соотечественников: «Пусть небо покарает меня, если я не найду достойный выход!» Он лег среди трупов ирландцев, притворившись мертвым, и в конце второго дня его бросили вместе с прочими в котел; там Эвнисьен так вытянулся и напрягся, что котел распался на четыре части, но и его сердце не выдержало усилий и разорвалось.

ВОЛШЕБНАЯ ГОЛОВА

В результате все ирландцы и все люди Могучего острова, кроме семерых, погибли — и даже Бран был ранен в ногу отравленной стрелой. Среди оставшихся в живых были Придери и Манавидан. Бран приказал отсечь себе голову. «Возьмите ее с собой, — сказал он, — отнесите на Белую гору в Лондоне[163] и похороните ее на вершине лицом к Франции; ни один чужеземец не придет с войной в нашу землю, пока она останется там. По пути моя голова станет беседовать с вами и будет вам столь же добрым спутником, как я был прежде. В Харлехе будете вы пировать семь лет, и птицы Рианнон станут петь вам. В Гвалесе, что в Пенвро, будете вы пировать сорок лет да еще сорок лет, а моя голова станет говорить с вами и останется невредимой, пока не раскроете вы двери в Корнуолл. И тогда не медлите больше, а собирайтесь в дорогу, чтобы похоронить мою голову в Лондоне».

Тогда семеро отрубили голову Брана и вместе с Бранвен отправились исполнять его повеление. Но, когда они добрались до Абер-Алау, Бранвен вскричала: «Горе мне! Зачем я, несчастная, родилась на свет, если из-за меня погибли два острова!» Она испустила стон, и сердце ее разорвалось. Для нее возвели четырехгранный курган на берегу Алау, и место это зовется Инис-Бранвен[164] и по сей день.

Семеро обнаружили, что за время их отсутствия Касваллаун, сын Бели, завоевал Британию и убил шестерых вождей, верных Карадауку. Убийца, искусный в колдовстве, сумел набросить на себя волшебный покров невидимости, и Карадаук видел лишь смертоносный меч, но не того, кто держал его, и сердце его разорвалось от этого горестного зрелища.

Путники добрались до Харлеха и семь лет слушали там пение птиц Рианнон, «и в сравнении с ними все прочие песни были грубы и неприятны». Потом они отправились в Гвалес, что в Пенвро, и нашли там прекрасный просторный чертог с видом на океан. Когда они вступили туда, они забыли все прошлые скорби и все, что приключилось с ними, и прожили там в радости и веселье восемьдесят лет, и чудесная голова говорила с ними как живая. Барды называют это время «Весельем Благородной Головы». В том чертоге было три двери; одна из них, выходившая на Корнуолл и Абер-Хенвелин, была заперта, а две другие — открыты. И однажды Хейлин, сын Гвина, сказал: «Да постигнет меня несчастье, если я не отопру эту дверь и не узнаю, правда ли была нам предсказана». Он отворил ее, и сразу ко всем вернулась память и пришла скорбь, и они немедля отправились в Лондон и похоронили голову на Белой горе, где она и оставалась, пока Артур, не желавший своей земле иной защиты, кроме крепких мечей, не вырыл ее оттуда. Это и есть «Третья Роковая Находка» Британии.

Так завершается эта варварская повесть, изобилующая элементами мифа, ключ к которым давно утрачен. Черты северной жестокости, в ней присутствующие, заставили отдельных исследователей предположить, что на формирование окончательного ее облика оказали влияние исландские саги. В пользу данной гипотезы говорит образ Эвнисьена. «Сеятель раздоров» встречается, конечно, и в чисто кельтских преданиях, но редко — в сочетании с оттенком героизма, отчетливо проступающим в описании кончины Эвнисьена. Кроме того, ирландский «злой язык» все-таки редко доходит до такой дьявольской вредоносности.

163

Там теперь возвышается лондонский Тауэр.

164

Как в Ирландии, так и в Уэльсе подобные легенды всегда связаны с подлинными захоронениями. В 1813 г. в месте, традиционно считающемся местом погребения Бранвен, была найдена урна с прахом и полусгоревшими костями.