Огонь - Страндберг Матс - Страница 99

— Супер! — фыркнула Ида. — И как ты предлагаешь это сделать?

— Мы были в больнице у Макса, — говорит Виктор, не сводя глаз с Мину. И она начинает понимать, чего он хочет. И не хочет слушать дальше. — Мы поняли: кто-то вторгался в его сознание. Эта магия нам неизвестна. Человек, обладающий такой силой, может делать вещи, которые считаются невозможными.

Мину с сомнением качает головой.

— То есть ты думаешь, если кто-то сотрет в памяти Адрианы события, происшедшие за время ее жизни в Энгельсфорсе, то Совет ее простит? Просто раз — и всё? — спрашивает Ванесса, прищелкнув пальцами.

— Я почти уверен в этом, — говорит Виктор. — Я уже сказал: Александр не хочет смерти Адрианы. Если есть шанс ее спасти и снять с нее вину, он будет только рад. У него хорошие связи в Совете, и он может устроить еще один допрос, после которого ее объявят невиновной и помилуют. Совету это тоже на руку. Лучше иметь в своем составе живого послушного члена, чем убитого бунтаря с репутацией мученика.

«В этом есть резон, — думает Мину. — Хоть они и осудили Адриану, но ее пример показывает остальным, что Совет можно обмануть».

— Мину, — говорит Виктор. — То, что случилось с Максом, — это ведь ты сделала, да? Значит, только ты можешь спасти Адриану.

Мину переводит взгляд на «Хрустальный грот». В магазине свет погашен, и Мину видит только собственное отражение в витрине.

У тебя есть изъян. Но ты это и сама знаешь, да?

— Я понимаю, вам нужно посоветоваться, — говорит Виктор. — Я подожду снаружи.

Перед тем как уйти, он снова смотрит на Мину.

Девушки молчат, дожидаясь, пока Виктор выйдет на улицу.

— Похоже на ловушку, — говорит Ванесса.

— Не думаю, — возражает Линнея.

— Неважно, что это, — говорит Мину. — Я этим заниматься не буду. Когда я освобождала души Элиаса и Ребекки, мысли Макса вылетели вслед за ними. Я не забирала их у него, я их просто случайно увидела. И почувствовала, что если я продолжу, то вытяну из него все мысли, а за ними следом вылетит душа. Я могла ее как бы… удалить. А это уже все равно что операция на мозге…

— С тех пор мы научились лучше пользоваться магией. Это ведь единственный шанс Адрианы, — вставляет Анна-Карин.

— Вы, конечно, опять скажете, что я бесчувственная, — говорит Ида, — но у нас вроде были другие планы на сегодняшний вечер. В школе сотни людей. А Адриана одна.

Анна-Карин покраснела от гнева.

— Как ты можешь так говорить! — возмутилась она. — Адриана — наш друг!

— Я знаю, — сказала Ида. — Я бы тоже хотела ее спасти. Я не виновата, что ее казнь совпадает с массовым жертвоприношением в «ПЭ». А если Мину понадобится нам в школе? Представь, она пойдет с Виктором, а сотни людей в школе умрут только потому, что Мину с нами не будет! И еще не известно, сможет ли она спасти Адриану. Она и сама не уверена.

Разговор принимал оборот философской дискуссии: надо ли спасать одного, если на карту поставлена жизнь сотен людей? На эту тему легко рассуждать, сидя в классе. В тот раз Мину получила за дискуссию «пятерку», но в реальной жизни дилемма оказалась гораздо сложнее.

— Ты права, — сказала Линнея. — Мы не знаем, что будет вечером. Мы не знаем, что планирует «ПЭ». Мы не знаем, обойдемся ли без помощи Мину. — Линнея обводит Избранниц взглядом. — Мы не можем заранее сказать, какая стратегия даст результат. Но мы можем решить, что, по нашему мнению, правильно, а что — нет. Мы не можем дать Адриане умереть. Надо попытаться и ее спасти, и не дать осуществиться планам «ПЭ» в школе.

— Я не верю Виктору, — говорит Ванесса.

— Я тоже, — соглашается Линнея и смотрит на Мину. — Но у нас нет выбора.

И Мину знает, что Линнея права. Она смотрит на Избранниц. Ей так многое хочется им сказать. Но суеверие останавливает ее. Нельзя вести себя так, будто это их последняя встреча, а то так и будет.

«Я думаю, как какой-нибудь позитивный энгельсфорсец, — тут же одергивает она себя. — Мои мысли не могут повлиять на то, что с нами случится. Дела да, а мысли — нет».

Но слова не идут с языка. Кажутся слишком пафосными.

— Я приду в школу, как только смогу, — говорит она. — Будьте осторожны.

— У тебя получится, — говорит Линнея, крепко обнимая ее.

На глаза Мину наворачиваются слезы.

— У тебя тоже, — отвечает она.

Она прощается с Ванессой, обнимает и не сразу отпускает от себя Анну-Карин.

Потом поворачивается к Иде:

— Я просила Густава не надевать подвеску. Он обещал, но…

Ида серьезно кивает. И Мину чувствует, что они прекрасно понимают друг друга.

Когда Мину выходит на улицу, Виктор стоит у дверей, глубоко засунув руки в карманы пальто.

— Я не думал, что ты пойдешь, — говорит он. — Спасибо.

— Я делаю это не ради тебя, а ради Адрианы.

69

Они едут по Энгельсфорсу, и Мину украдкой изучает Виктора. Она смотрит на его профиль, длинные густые ресницы, слегка крючковатый нос, резко очерченную линию подбородка, короткую щетину на щеках.

Виктор Эреншёльд.

Высокомерный чужак. Родственная душа в литературном мире, человек, как и она, ненавидящий спорт. Враг. Ловкий шпион. Несчастный сирота. Правая рука Александра. Спаситель Линнеи. Обвинитель Адрианы. Предатель интересов Совета.

«Я совершенно его не знаю», — думает Мину.

— Я до сих пор не понимаю, зачем ты это делаешь, — говорит она вслух. — Я думала, ты лоялен по отношению к Совету.

— Я лоялен по отношению к Александру, — сказал Виктор.

— Разве это не одно и то же?

Виктор свернул в квартал Малая Тишина и уже был недалеко от дома Адрианы. По стеклам начал барабанить мелкий дождь.

— В восемнадцать лет члены Совета должны сделать выбор, остаться в Совете или покинуть его, — продолжал Виктор. — Если они решают остаться, они приносят присягу. Обещают выполнять приказы без размышлений. Я не приносил этой клятвы.

Мину поднимает на него глаза:

— Почему же они тебя не выгнали?

— У них мало ведьм, имеющих магические силы от природы. Я слишком ценный для них человек, — отвечает он так спокойно, что это не кажется хвастовством. — Для меня сделали исключение.

Вот и сгоревший дом. Мину вспоминает ночь, когда Избранницы тайно забрались к Адриане, думая, что она их враг. Теперь Мину рискует собственной жизнью, чтобы спасти Адриану.

— Но если ты лоялен по отношению к Александру, почему ты действуешь за его спиной?

— Я делаю это ради него. Он никогда не будет знать покоя, если Адриану казнят по его вине. Я уверен в этом. Он сказал, что склоняется перед решением Совета и принимает его, но я чувствую, что он лжет.

Виктор бросает на Мину быстрый взгляд.

— Ты ведь знаешь, в таких вещах я не ошибаюсь.

— Почему ты не сказал ему, как можно решить проблему?

— Он поклялся в верности Совету. И ему опять придется делать выбор между Советом и Адрианой.

Они свернули на улицу, где жила Адриана, и припарковались на некотором расстоянии от ее дома. Виктор вытащил ключ зажигания. Мотор затих.

— Я делаю это не только ради него, — добавил Виктор. — Я считаю, что казнить Адриану — неправильно.

— Я думала, Совет принимает только правильные решения, — заметила Мину.

— Нет, — сказал Виктор, глядя в глаза Мину. — Я никогда не говорил этого вслух, но сейчас скажу. Нет. Совет не всегда прав. Они часто принимают неверные решения и тратят силы на их отстаивание. Но они все равно нужны. Без них в мире воцарится хаос. Те, кто владеет магией, начнут подавлять тех, кто магией не владеет. Так что как бы ты к Совету ни относилась, от них тоже есть польза.

— Почему ты не принес им присягу?

— Потому что тогда я был бы лишен возможности их изменить. Я хочу усовершенствовать Совет. А чтобы этого добиться, я должен работать для них, но вне Системы.

Оказывается, у Виктора есть еще одно качество. О котором Мину не подозревала. Он идеалист.

— До сих пор мне это как-то удавалось. Но как выкручусь на этот раз, не знаю. Не факт, что Александр сможет меня выручить.