De Paris avec l'amour (СИ) - Волкова Дарья - Страница 91

Он с минуту рассматривал ее молча. А потом откинулся на спинку стула и расхохотался.

— Маленькая, вредная и мстительная негодница!

— Скажи, что тебе это не нравится, — о блюдечко чуть слышно звякнула ложка.

— Не скажу. Мне в тебе все нравится. Ты идеальна.

— Соф, то слово, которое ты сказала… только что… во время оргазма… Она русское?

— Да, — смущенно. Черт бы побрал Сержа и его слух! Хотя вырвалась непроизвольно и не так уж и тихо.

— Что оно означает?

— Зачем тебе?

— Не забывай — я бывший лингвист-полиглот. Люблю узнавать новое о словах и языках. А это слово мне неизвестно.

— Это выражение удовольствия и только!

— То есть… я завтра, когда мы будем встречать в аэропорту твоих родителей, могу его употребить, чтобы продемонстрировать степень удовольствия от факта встречи с ними?

— Серж! — она шлепнула его по груди, давясь от смеха — представила картину и звуковой ряд. — Ты прекрасно понял!

— Что именно?

— Что это… ненормативная лексика! И что это допустимо употреблять только в совсем особых ситуациях!

— Угу, — демонстративно задумчиво. — Теперь понял. Повтори еще раз это слово.

Когда потом, позже, спустя несколько дней, в романтическом бунгало на одном из крошечных островов Сейшельского архипелага, это слово сорвалось с губ задыхающегося от наслаждения мужчины… Софья смогла себя поздравить — она таки приобщила потомка одной из русских дворянских фамилий, выросшего вдали от своих исторических корней, к родной культуре. То есть — научила ругаться матом.

— Господи, Соф, за кого ты выходишь замуж?! — он с нескрываемым отвращением махнул в сторону огромного зеркала в полный рост. Оттуда на него смотрело отражение — роскошный мужчина в белоснежном костюме-тройке. Идеально лежащие золотистые волосы, совершенное лицо. Которое исказила гримаса недовольства. Зеркальный двойник и его оригинал синхронно запустили пальцы в волосы на затылке. — Какой-то… принц Чаминг! Это была не самая лучшая идея — доверить всю подготовку к свадьбе Клоди. А теперь из нас сделали Кена и Барби.

— Да куда Барби до тебя, — к мужчине в белоснежном костюме в зеркале присоединилась невеста — тоже в белом, разумеется. Совершенно нереально красивая. Облако воздушной фаты не может целиком отразиться в зеркале. — Перестань портить себе прическу, Серж, будь хорошим мальчиком.

— Соф, тебе изменил вкус! — со вздохом констатирует он, опуская руки. — Ты выходишь замуж за какое-то смазливое, слащавое, прилизанное… даже не знаю, как это… — взмах руки в сторону зеркала, — … назвать. Как ты это допустила, Софи Бетанкур?

— Я привыкла, — беспечно пожимает она точеными плечами в обрамлении тончайшего шантильи. — Мне было трудно, но я привыкла к мысли, что выхожу замуж за очень красивого мужчину. Я даже начала находить в этом определенную прелесть.

Он фыркнул. И отвернулся от зеркала, демонстрируя всю степень недовольства своим внешним видом.

— Перестань, — она поправила ему безупречно повязанный галстук — тоже белый, разумеется. — Это — спектакль. У нас есть определенные роли. У нас есть, — смахнула несуществующую пылинку с плеча, — определенные обязательства. Перед семьей. Перед компанией. Мы должны показать всем желающим роскошную свадьбу белокурого Бетанкура. Ну, Серж… Кому я это объясняю? Ты и сам все прекрасно понимаешь.

— Прости, — он вздохнул. — Ты права.

— А вот завтра… завтра белокурый Бетанкур может уходить в отставку.

— Да? — он усмехнулся. — И я могу больше не красить волосы?

— Можешь, — серьезно кивнула она. — Можешь не красить волосы, можешь вообще побриться налысо. Можешь отрастить бороду, сделать татуировку или пирсинг. Отныне ты принадлежишь только себе. Ну, еще мне, конечно — но я очень либеральная хозяйка.

Он улыбнулся. Коснулся пальцем края фаты.

— Ты рисуешь такие заманчивые перспективы, Соф. Пирсинг и татуировки — воздержусь, пожалуй. Относительно бороды — подумаю. А вот свой законный цвет волос я себе намерен вернуть.

— Возвращай. От татуировки, кстати, не отмахивайся — придется.

— Это почему?!

— Потому что женщины в нашем роду клеймят своих мужчин. С помощью татуировки на спине.

Он легко рассмеялся. А потом улыбка погасла на его губах — он знал это выражение синих глаз. Любимая не шутит?

— Софи, ты меня обманываешь…

— Если тебе случится побывать на одном пляже с моим отцом или Виктором — ты убедишься в том, что я говорю правду. Ну, или просто можешь попросить любого из них снять рубашку…

Он нахмурил брови. И, после небольшой паузы:

— А Николя?

— А Николя… — Соня наморщила нос. — У Звероящеров слишком толстая шкура. Клеймо не берет.

— Я выясню у Николя, как он сумел избежать этого.

— Не хочешь татуировку?

— Не особенно. Хватит с меня и того, что твое имя у меня на сердце… вытатуировано.

— Как романтично!

— Знаешь… — он наклонил голову. — Я ведь был прав. Из тебя вышла совершенно обворожительная невеста. Я… я сам себе завидую.

Улыбнулся. А потом вдруг качнулся к ней. Замер. Вздохнул.

— Нет…

— Конечно, нет, — ответила она. — На макияж ушло два часа.

Тогда он, вместо поцелуя, притянул ее руку к лицу. Прижался губами к ладони, зашептал ей что-то — туда, в сплетение линий — Судьбе, Жизни, Любви. Благодаря за чудо. За нее.

Со стороны они кажутся фото на обложке журнала «Wedding» — Он и Она. Оба в белом, оба красивые. Он нежно целует Ей руку. Как на картинке. Но они оба знают, что между ними все — по-настоящему. И какие они — настоящие.

— Да что же это такое?! — идиллию нарушает женский голос. — У вас не было возможностей намиловаться до? У вас их будет масса во время медового месяца! А сейчас — нашли время!

— Мааам… — недовольно протянул Серж.

— Не спорь с матерью, молодой человек! — отрезала Клоди. — И марш занимать положенное тебе место. Церемония вот-вот начнется.

Прежде чем выйти из комнаты, Серж все же обернулся. И подмигнул ослепительно красивой невесте в белом. Поймал посланный ему воздушный поцелуй — и исчез за дверью.

— Бог мой! — Клоди принялась расплавлять складки фаты. — Вот что за надобность была трогать руками такое совершенство! — Отошла на шаг и всплеснула руками. — Софи, ты просто прекрасна. Как же Сержу повезло!