Покорение гигантов - Рототаев Павел Сергеевич - Страница 68

Буль, поднявшись на вершину, уже чувствовал весь трагизм своего положения. Скоро ночь, а он один на вершине без теплой одежды, спального мешка и палатки. У него не было даже питания. Оставаться на ночь на высоте около 8000 м в таких условиях было безумием, но и выхода из такого положения у Буля не было. На самом деле его положение было чрезвычайно тяжелым, если не сказать безвыходным. Подобное положение могло создаться только потому, что в экспедиции господствовал дух голого рекордсменства, стремления любой ценой достичь вершины.

Уставший Буль установил ледоруб с тирольским вымпелом и произвел несколько снимков. Затем он повторил съемку вершины с ледорубом, на котором был укреплен пакистанский флаг, и быстро начал спускаться.

Несмотря на большую усталость, Буль достаточно быстро спустился в Бацинскую впадину. На пути к предвершине его застигла ночь. Быстро спустившаяся темнота и большая усталость не дали возможности Булю добраться до той группы скал, которую он наметил для своей невеселой вынужденной ночевки. И он вынужден был остановиться на ночь в совершенно неподходящем месте — на скальной полке, на которой с трудом можно расположиться. На крутом скальном склоне Буль не имел даже возможности привязаться к скалам, так как у него не было и веревки. Буль рассказывал, что всю ночь он удерживал себя от сна, боясь сорваться со своей полки. Ночь для него прошла очень тревожно. Но в то же время Булю способствовали изумительно благоприятные метеорологические условия — ветра не было, температура понижалась за ночь сравнительно немного. Верно, Булю было холодно. Особенно это чувствовали ноги. Усталость не проходила. Пожалуй, даже, наоборот, принятые им перед вечером две таблетки первитина уже окончили свое действие, и затерявшийся на склонах предвершины альпинист чувствовал себя плохо. Подкрепиться ему было нечем, никаких продуктов с собой он не имел. Его рюкзак лежал в верхней части Серебряного плато. Да и в нем оставалось только немного чернослива, который не мог бы удовлетворить его большого аппетита. Силы его явно уменьшались. Эта памятная ночь дорого стоила Булю — он отморозил пальцы ног.

С рассветом голодный, продрогший и не отдохнувший альпинист продолжал свой путь. Немало времени пошло у него на достижение предвершины. Спускался он на Серебряное седло по снежному склону на кошках. Идти было очень тяжело. Пошатываясь, он шел тяжелой походкой, не обращая внимания на окружающее.

У Буля порвался ремень одной из кошек. Дальше он шел на одной кошке, не имея сил закрепить вторую. Надежды, что его встретит Кемптер, не оправдались. С огромным напряжением сил, очень медленно продолжался спуск.

Как вспоминает Буль, у него временами были галлюцинации. Иногда им овладевала мысль, что ему уже больше не вернуться к своим спутникам. Наконец, почти в бессознательном состоянии он добрался до оставленного им накануне рюкзака. Долго сидел он здесь без движения. Несколько таблеток глюкозы и первитина подкрепили его силы. Он почувствовал себя лучше и теперь уже мог сознательно реагировать на окружающее. Буль видел далеко внизу, как от лагеря 5 к лагерю 4 спускалась группа людей — это был Кемптер с носильщиками.

Долго сидел здесь Буль, приходя в себя и набирая сил для дальнейшего движения. День был прекрасный. Все вершины сияли под лучами яркого солнца. На востоке снежные хребты уходили в синеющую даль. На северо-западе совсем близко поднимались круто изогнутые хребты Каракорума. Их вершины, особенно восьмитысячники, были видны настолько рельефно, что казались совершенно рядом. Но нужно было идти дальше. Тяжело поднявшись, Буль медленно пошел по направлению к Серебряному седлу.

Расстояние, которое накануне он прошел менее чем за три часа, казалось ему огромным и нескончаемым. Несмотря на то что путь шел вниз, движение часто замедлялось, а временами останавливалось совершенно…

Поднявшийся вслед за Булем на Серебряное седло Кемптер решил ждать его возвращения. Он сидел и сначала дремал, а затем все чаще и чаще поглядывал на предвершину, ожидая возвращения Буля. Но тот все не показывался. В 17 часов Кемптер решил, что ждать больше нельзя, и, не оставив даже продуктов для находившегося вверху Буля, он решил спускаться в лагерь 5, не рискуя остаться на ночь без палатки и спального мешка на такой высоте.

Еще до темноты он спустился в лагерь 5 и переночевал здесь. А наутро сюда поднялись Эртль и Фрауенбергер с четырьмя носильщиками. Еще перед выходом из лагеря 4 в 7 часов утра Эртль передал по радио Херлигкофферу о том, что Буль и Кемптер ушли па вершину.

Из лагеря 5 Эртль и Фрауенбергер направили Кемптера с носильщиками вниз, а сами решили ожидать Буля.

Лишь в 18 часов тот появился на Серебряном седле. Он шел спотыкаясь. Видимо, он очень устал. Фрауенбергер и Эртль вышли ему навстречу.

За ночь Буль хорошо отдохнул, и наутро все трое начали спускаться в лагерь 4. Останавливаясь в пути для коротких передышек, Буль продолжал начатый еще вчера вечером рассказ о своем восхождении. При этом все трое становились или садились лицом к вершинной части Нанга-Парбат, и Буль лыжной палкой в качестве указки показывал на четко вырисовывающемся контуре вершинной части путь своего восхождения. Он пояснил, что склон предвершины, обращенный в сторону главной вершины, страшен только на вид. Он вполне проходим. Долго, не отрываясь, смотрели все трое на красивый, точно выточенный из слоновой кости, силуэт вершины. Фрауенбергер и Эртль очевидно не без сожаления посматривали на прекрасную вершину и с досадой вспоминали, что только плохая организация штурма не дала возможности и им принять в нем непосредственное участие. Тогда и для них было бы возможно успешно совершить восхождение.

В лагере 4 их ожидал сюрприз — лагеря не было. Никто не встретил возвращающихся участников штурмовой группы. Кто-то, очевидно, уже снял этот лагерь. И поэтому ни приюта, ни питания они здесь получить не могли.

Значит, лагерь покинули? Не следует ли отсюда сделать выводы, что все это сделано по прямому указанию Херлигкоффера и Ашенбреннера? И это сделано руководителями, знавшими о выходе альпинистов на вершину и возможной необходимости оказания им помощи.

Тройка альпинистов спустилась в лагерь 3. Но и он был пуст. Уставших людей серьезно начала мучить мысль — неужели им отрезана возможность спуститься в залитую солнцем долину Ракиот… Лагерь 2 также был свернут… Но альпинисты дошли…

Весть о восхождении Буля была воспринята остальными участниками экспедиции более чем сдержанно. Австрийская газета «Ди Прессе» от 29 октября 1953 г. вынуждена была признать, что великие узы дружбы, обычно сплачивающие людей на большие достижения, в данном случае объединяли только некоторых участников экспедиции, отправившейся в 1953 г. на Нанга-Парбат.

Начальник экспедиции Херлигкоффер отнесся к Булю совершенно недопустимо и как профессиональный врач. Он уже отправил из базового лагеря в Гильгит большинство грузов и в том числе медикаменты. В главном лагере Буль не подвергался даже элементарному медицинскому осмотру. Из-за отсутствия медикаментов обмороженные пальцы на ногах Буля не подвергались даже элементарной обработке, а следовательно, не было проведено почти никаких профилактических мероприятий. Спустя несколько недель Буль, в результате теперь уже необходимой ампутации, лишился нескольких пальцев на ногах…

Да и могло ли получиться иначе при таких условиях, когда (как позднее сказал Эртль) участники экспедиции договорились в самом начале, что никто, разве что в крайнем случае, не будет считаться с другими.

Так окончилась экспедиция немецких и австрийских альпинистов на Нанга-Парбат в 1953 г.

Как ясно из всего сказанного, экспедиция 1953 г. с самого начала возникновения идеи ее организации проходила в ожесточенной борьбе отдельных групп ее участников.

Известно, что в экспедиции 1934 г., окончившейся гибелью большей части ее участников, особенно сильно проявился дух эгоизма и себялюбия. Тогда ушедшие вперед Шнейдер и Ашенбреннер бросили на произвол судьбы своих спутников, не проявили достаточной настойчивости для их спасения и ушли вниз, даже не будучи уверенными, что необходимость в их помощи уже миновала.