Синдзю - Роулэнд Лора Джо - Страница 38

Загадочное письмо привело к бессоннице и плохо подействовало на желудок. Огю до сих пор подташнивало, хотя он принял пепел бамбука. Впрочем, немудрено, что лекарство не подействовало. Утром информатор из Эдо доложил: Сано не прекратил расследование синдзю. За день до отъезда он беседовал с актером Кикунодзё и борцом Райдэном. Огю не думал, что это уже известно госпоже Ниу: его информаторы уступают только шпионам сегуна. Однако скоро она все узнает и набросится на него, дескать, почему не добился, чтобы Сано выполнил приказ. Мысль о гневе госпожи Ниу усугубила болезненное состояние судьи. Будто раскаленный кол встал поперек горла, когда он вспомнил, что эта фурия способна уничтожить его. Судья закашлялся. Проклятый Сано Исиро, упрямый, наглый болван! Чтоб ему пусто было!

Сунув письмо за пояс, Огю попытался прогнать тревогу. С госпожой Ниу он справится. Достаточно применить талант, отшлифованный за годы службы. Манипулирование. Искусство играть словами. Упреждение опасности. Использование сильных и слабых сторон противника в своих целях. Подготовка благоприятных обстоятельств для нейтрализации удара. Судья сосредоточил внимание на павильоне для чайных церемоний.

Небольшая квадратная хижина. Соломенная крыша, глиняные стены, бамбуковые рамы. Будто взяли сельский дом да и перевезли в Эдо. Огю обычно получал удовольствие от того, как хижина контрастирует с его городской резиденцией. Он не пожалел средств на ее грубоватую простоту. «Деньги, — частенько думал он, — могут дать даже мир и покой».

Однако сегодня все было не так, как надо. Оголившийся сад казался враждебным. Огю держал вишневые деревья для весны, однолетние растения — для лета, клены — для осени, его не интересовали вечнозеленые растения, которые могли бы ублажать взгляд зимой. Старинные каменные светильники выглядели мрачными и ветхими. Плиточная дорожка к хижине — слуги часами под его руководством выводили живописно-неправильную линию — раздражала. Не понравился судье и дизайн хижины. Вход, который можно было одолеть только на четвереньках, почудился слишком высоким, а широкие окна — чересчур узкими. Грядущий визит госпожи Ниу поубавил в судье спесь, и он увидел домик в истинном свете: посредственное творение дилетанта, возомнившего себя мастером чайной церемонии.

Огю разозлился на госпожу Ниу и Сано Исиро, бесцеремонно нарушивших покой.

— Иди сюда, ты! — гаркнул он слуге. Тот пулей примчался. — Видишь пятно? — Судья ткнул пальцем на соринку в углу плитки. — Займись немедленно! И если впредь твоя работа будет такой же неряшливой, выгоню!

— Да, господин. Будет исполнено. — Слуга тряпкой протер плитку.

Страх в глазах слуги вернул Огю ощущение могущества. Теперь он точно выйдет победителем из схватки с госпожой Ниу, как выходил из любой трудной ситуации в течение всей своей долгой жизни. Улыбаясь, он поплыл к хижине.

Размер входа имел тонкий смысл. Его задача была унизить гостей чайной церемонии. Обычно судья попадал в домик через задний, служебный вход. Сейчас ему захотелось увидеть домик глазами госпожи Ниу. Судья скинул обувь и отодвинул дверь. Пока он полз в помещение, улыбка его становилась шире и шире. Госпоже Ниу придется на коленях приближаться к нему, чего в другой ситуации она никогда не сделала бы. Начало схватки останется за ним.

Оказавшись в домике, Огю огляделся с довольным видом. Былинки соломы посверкивают в стенах, обмазанных красно-коричневой глиной. Центральной опорой служит ствол дерева, он кривоват, зато отполирован до блеска. Великолепная текстура проступает на некрашеных балках и столбах. В нише — черная ваза работы безвестного корейского гончара. На вазе — свиток с хайку, трехстишие воспевает зимний пейзаж. Да, все в комнате отвечает высочайшим стандартам чайной культуры.

От себя Огю добавил небольшой штрих, который, без сомнения, украсил традиционный дизайн — три жаровни, вкопанные в землю и накрытые декоративными деревянными решетками. Зачем жертвовать комфортом ради простоты! Зимой тепла от очага, установленного на полу у места хозяина, явно недостаточно.

Судья прошел в крошечную кухню и достал из шкафа деревянный веничек, чашу, коробку прекрасного зеленого чая, измельченного в порошок, черпачок, салфетки, кувшинчик для осадка и плошку. Он наполнил плошку водой из сосуда, отнес в главную комнату и поставил на очаг кипятиться. Остальные предметы расположил на лаковом подносе, стоявшем на сервировочном коврике у очага. Поудобнее уселся на коленях. Как всегда перед чайной церемонией, он воскресил в памяти свое перемещение из деревенского дома родителей в эту хижину, столь же незатейливую, но более дорогую, и весьма.

Он, урожденный Асасио Бандзан, был сыном мелкого вассала, незначительного союзника клана Токугава. В разоренной войной провинции его семья вела крестьянский образ жизни.

Не по годам смышленый, он заслужил благосклонность учителя в поместной самурайской школе и, в конце концов, правителя провинции. Наградой ему стала должность пажа в замке Эдо.

Там он, восьмилетний, был самым слабым и низкорослым среди сотни с лишним пажей, зато самым умным. Прирожденная способность использовать слабости и желания как взрослых, так и ровесников сослужила ему хорошую службу. Он ссужал деньги, организовывал свидания с женщинами, доставал выпивку и лекарства, покрывал ошибки и плохое поведение. За это пажи выполняли за него тяжелую работу и защищали от драчунов, а чиновники награждали премиями и выгодными должностями. Он обменивал свою дружбу на информацию, которую использовал против врагов. Таким образом, он оттачивал искусство политики, сделавшее его знаменитым. В несколько лет он продвинулся от заурядного пажа — старший паж, клерк, секретарь — до администратора. Дальше человеку незнатного происхождения путь наверх был закрыт.

Тогда он женился на единственной дочери одного из главных вассалов сегуна (льстивое обхаживание будущего тестя, тайная дискредитация соперников). Он принял фамилию жены, Огю, и стал приемным сыном и наследником тестя. В результате получил должность советника. Когда тесть умер, к нему, помимо всего прочего, перешла должность судьи Эдо.

С помощью шпионской сети он управлял городом тридцать лет, пряча волчьи зубы под овечьей маской. Ни один скандал его не затрагивал.

До недавнего времени, когда минутная слабость и жадность отдали его в руки госпожи Ниу.

Два года назад сёгун издал первый указ в защиту собак. Нарушители указа начали появляться перед Огю в зале суда. Большинство были бедными крестьянами, и он выносил приговоры без зазрения совести. Но однажды к нему пришел прекрасно одетый молодой человек.

— Судья Огю, я сын Кухэйдзи, торговца маслом. — Юноша опустился на колени и поклонился. — Моего отца арестовали за убийство собаки. Завтра он предстанет перед вашим судом. Я готов предложить вам солидную сумму за его освобождение.

Огю заметил признаки испуга: быстрота речи при полной неподвижности.

— А почему вы полагаете, что ко мне можно обратиться с таким предложением?

Он брал взятки, но осторожно: когда проступок был незначительным или виновность подсудимого стояла под вопросом. Сёгун уведомил его — лично! — о том, что указы о защите собак должны исполняться строго. При ослушании Огю грозило лишиться должности, а то и головы.

— Я не хотел оскорбить вас, достопочтимый судья. — Юноша дрожал как былинка на ветру. — Но я преданный сын. Умоляю вас даровать отцу жизнь и свободу. Вот... Три сотни кобанов. Клянусь жизнью, я никому об этом не расскажу.

Огю собрался взмахом руки велеть посетителю удалиться, но взгляд упал на золото, которое юноша высыпал из кошелька на пол. С такими деньгами можно построить летнюю резиденцию в горах. А вдруг сёгун узнает о сделке? Вздор! Каким образом? Блеск монет помог Огю найти еще несколько аргументов в пользу взятки. Собака сдохла, наказание торговца не оживит ее. Крошечное нарушение закона не лишит Токугаву Цунаёси шанса произвести на свет наследника.

— Сыновняя преданность достойна награды, — сказал Огю.